– Подожди-подожди. Пароход – это обязательно выход в море. Ты, что, хочешь от меня уйти в плавание? – очень тихо спрашивает он. Видно, что Георгий очень расстроен и только деликатность не дает ему возмущаться громко.
– Да, я пойду в плавание. Но к тебе вернусь через три – четыре месяца.
– Ничего себе! Давай здесь, в городе, вместе новую работу поищем. Не уходи! Прошу тебя Виолочка, будь моей женой. А жене не обязательно работать. Мы сейчас же немедленно распишемся, и ты будешь до апреля сидеть дома, ожидая меня с университета, – он просяще смотрит мне в глаза.
– Да ты что? Как ты можешь мне такое предлагать? Я всю жизнь работаю, и сидеть у кого-то на шее не собираюсь. Понимаешь, мне нужно купить себе нормальную одежду, у меня же все украли при переезде. Сына нужно одеть, обуть, он ходит в чужих обносках. А ведь парень совсем взрослый. Да и устала я жить от зарплаты до зарплаты, считая копейки. У меня слишком много дыр в бюджете, а в рейсе я неплохо заработаю. Не забывай, что мне еще за родителями в Грозный ехать. Поэтому пойти в море – это реальный шанс наконец-то крепко стать на ноги после всех нервотрепок. И самое главное – я куплю себе праздничный костюм на свадьбу. Твое предложение еще в силе?
– Боже мой, ты согласна?
– Да. Вот приду с рейса, и поговорим окончательно.
– Виолочка, любимая моя, какая ты умница! Спасибо тебе за такое решение, – нежно, словно хрупкий цветок он целует меня.
Георгий счастлив, откровенно счастлив. Наверное, действительно меня любит. А ведь мне он просто нравится. Отлюбила, видно, свое. После страшных событий в моей жизни я внутренне умерла. Скажем так, не способна я уже пылать страстью. Нет у меня сил на сильные эмоции. Там, внутри, горе выжгло все желания, а горящий огненный шар превратил их в пепел. И я уже давно забыла, что я женщина. И зачем я сейчас взяла и ляпнула о свадьбе? Ведь еще ничего окончательно для себя не решила. Или все-таки решила? В моей бестолковой голове вприпрыжку скачут разные мысли. Причем, они откровенно противоположны друг другу. Ну, ладно, что сказала, то сказала.
Обнявшись, мы идем в небольшое кафе, где Георгий на радостях заказал дорогое вино и легкую закуску. Ну, что ж, замуж, так замуж. Умная женщина всегда найдет в мужчине, с которым живет, положительные стороны, а отрицательные просто не заметит. А я очень умная женщина.
6
Утром следующего дня, словно птица лечу в порт. На пароходе меня уже ждет боцман. А боцман на корабле для матроса – это все: мать, отец, судья и адвокат. Он занимается хозяйством, следит за порядком, все матросы беспрекословно ему подчиняются. Здесь, на «Сириусе» матросы зовут его – Дракон. Да, веселенькое прозвище, можно сказать многообещающее. Драконом нормального человека не назовут. Но я зря переживала, боцман оказался красивым брюнетом очень высокого роста, с добродушной улыбкой на лице. Весело, с прибаутками, показал мне место, где стоят ведра, ветошь, моющие средства и швабры, их здесь называют «лентяйками».
– Как тебя, девушка, зовут?
– Виолетта Федоровна, – бодро рапортую.
– Ага, значит, Виола. Отчество тебе по должности не положено. Вникаешь?
– Как скажете.
– Значит так, Виола-Виолетта, палуба по чистоте не должна отличаться от подволока.
– От чего не должна отличатся палуба? – мне, горной барышне, такие морские словечки, как китайский язык – слышать слышишь, а о чем говорят, не понимаешь.
– В первый раз в море идешь, что ли?
– Да, в первый.
– Понятно. Значит, запоминай, подволок – это потолок, а переборки – это стены. Остальное поймешь по ходу. Так вот, продолжаю, палуба по чистоте не должна отличаться от подволока. А переборки должны блестеть, как у кота яйца.
Я смущенно хихикнула. Стройка, конечно, сильно закалила мою нервную систему, но все-таки мне стыдно слышать такие сравнения. Затем боцман показал мне весь пароход. Корабль словно невеста, такой чистенький и аккуратненький, он идет в свой первый рейс.
