Мы выпиваем, пенящийся сладкий напиток весело ударяет в голову, напряжение спадает. Дружно угощаемся сладостями, фруктами, а нежный торт добавляет праздничную атмосферу. Я тоже весело жую, болтаю, и вдруг, понимаю, что вновь краснею. Причем не только щеки горят, я краснею вся: от макушки до пяточек. И это все происходит от откровенного испепеляющего взгляда капитана. Он меня прожигает насквозь. Какие же у него синие бездонные глаза! Увидев эти глаза, снова тупо смотрю в свою тарелку, и боюсь оторвать от нее свой взгляд. Мне жарко и душно. Целый час, пока капитан нас угощает, говорит бесконечные тосты, я автоматически поднимаю фужер и пью, совершенно не чувствуя вкуса. В горле стоит ком, который не дает не то, что жевать, дышать сложно. Приблизительно через два часа после начала праздничного чаепития, все женщины уходят. У всех была тяжелая смена, а кому и утром очень рано вставать. Мне тоже пора. Я вскакиваю, лихорадочно начинаю убирать со стола. Это моя корабельная обязанность. Я об этом помню всегда. Скажем так, знаю свое место под этим солнцем и на этом пароходе.
– Хозяюшка моя, иди сюда, – его тихий, чуть хрипловатый ласковый голос зовет меня к себе.
Он сидит на диване за маленьким журнальным столиком. Я неуверенно, на деревянных от испуга ногах, подхожу. Сильная крепкая рука тянет меня сесть рядом. Но я сопротивляюсь и присаживаюсь за столик в кресло напротив него, но не на диван. Это кресло очень глубокое. Боясь утонуть в нем, сажусь на самый краешек.
– Мне пора, – мой почему-то осевший голос еле слышно. – Завтра утром очень рано вставать. А можно мне у вас книгу взять почитать?
– Нет, взять нельзя.
– Ну, извините. Понимаете, мне просто не хватает книг, здесь же нет библиотеки, – лепечу я. – Я бы вернула вам ее после того, как прочла. Я аккуратно читаю. Странички не заворачиваю, книги не пачкаю, – продолжаю уговаривать капитана тихим голосом.
– Ты можешь остаться здесь навсегда. И читай, сколько хочешь. Все книги в этой каюте в твоем распоряжении, – прерывает он мои уговоры.
– Извините, мне пора, – испуганно бормочу я.
– Конечно, пора. Давно пора стать моей. Сколько ты меня будешь мучить? А? – он всегда разговаривает со всеми на «вы» и его «ты» совершенно выбивает меня из колеи. – Виолочка, девочка моя, я хочу, чтобы моя кожа пахла твоим телом. Я хочу ложиться и просыпаться с тобой. И чтобы в ванной комнате рядом висели наши банные полотенца. Понимаешь? Я хочу быть с тобой.
– Я не понимаю, ничего не понимаю! Так же не бывает, чтобы ты потерял все, и вдруг снова стал кому-то нужен. Ну, правда же, такого в жизни не бывает?
Я умоляюще смотрю на этого широкоплечего красивого мужчину. Пусть он мне все объяснит. Мне сорок лет и я так давно не верю в сказки! А он с улыбкой, не произнеся ни слова, берет мою руку, теребящую крахмальную салфетку, подносит к своим губам и начинает целовать от кисти до локтя. Я замираю. Крахмальная салфетка, словно белый флаг при капитуляции, медленно падает. Мои ноги наливаются тяжелой истомой и намертво прилипают к полу. Мне хорошо. Так нежно и ласково меня еще никто и никогда не целовал. Он целует и целует мои руки до бесконечности. Время остановилось, и я куда-то улетаю. В эту ночь я осталась в его каюте. Все-таки, я падшая женщина. Ой, ей, ей, ей. Не порола меня мама в детстве. А зря, ой, зря.
Утром проснулась от запаха хорошего кофе, еще не понимая, откуда этот волшебный запах. Спросонья удивленно оглядываю шикарную каюту. Ой! Я ведь у капитана ночевала! Что теперь будет? На корабле сплетни побегут быстро-быстро, как молния. Я испуганно сажусь, нахожу взглядом одежду, и начинаю лихорадочно одеваться. Мне же на смену пора!
– Проснулась, девочка моя? – Володя подходит ко мне и протягивает кружку с ароматным кофе. Он одет в морскую форму, и от него почему-то идет свежий морозный воздух.
– Что я наделала! – испуганно произношу и лихорадочно выпиваю кофе. Вскакиваю, и пытаюсь быстро уйти.
– Ты куда? И что ты наделала? – он обнимает меня, и нежно целует. – Я тебя теперь никуда не отпущу. Слышишь? Никуда и когда. Слишком долго я был один. Я так долго просил у Бога, чтобы он послал мне тебя. И когда ты появилась здесь, сразу понял, что он услышал мои молитвы, – Володя говорит такие непонятные для меня слова.
– Мне тесто ставить, я же проспала, – мне стыдно и хочется убежать от него. Мои мозги категорически не воспринимают его слова. Ведь так не бывает, чтобы тебя кто-то у Всевышнего вымолил. А может, бывает?
– Еще пятнадцать минут до четырех. Я специально пораньше пришел, чтобы принести тебе кофе в постель.
– Пришел? А разве ты не спал?
– Нет, конечно. Я был в капитанской рубке. Капитану на пароходе спать некогда.
– Ой, извини, я уснула и даже не слышала, как ты ушел.
– С сегодняшнего дня ты будешь жить здесь, и следить, чтобы я вовремя ложился спать. Будем соблюдать режим вместе, хорошо?
– Подумай, что скажет команда. Мне сплетни совершенно не нужны, я серьезная женщина.
– Команда будет рада, что у капитана наконец-то есть любимая женщина. И вся такая серьезная.
