– Понимаешь, Георгий, так получилось, что я полюбила Володю. С ним вновь почувствовала себя женщиной. А для меня это очень важно. Я же до него была как льдинка. И была уверена, что мое женское счастье осталось где-то позади, что уже отлюбила я свое. Оказывается, нет. Благодаря Володе оттаяла, как подснежник под теплыми лучами весеннего солнышка. И вновь люблю, и любима. С тобой у меня такого не было. Прости меня, если сможешь. Просто я – не твоя женщина. Прости, – тихим, извиняющимся голосом произношу трудные слова.
– Виолетта, это ты сейчас так думаешь, что полюбила капитана. Тебе кажется, что это любовь. Просто ты попала в необычные условия. И экстремальная ситуация спровоцировала тебя, хрупкую женщину, искать защиты у мужчины. Ты ведь очень беззащитная и нежная. Подумай, что ты делаешь? О чем ты с ним на берегу будешь разговаривать? Сними свои розовые очки, и посмотри на него! Он же ограниченный человек. Всю свою жизнь в море, среди грубых мужиков. А ты словно нежный декоративный цветок, великолепно образована, начитана. Хорошенько подумай, что у вас общего? Да ничего! Абсолютно ничего. Со временем пройдет любовная лихорадка, утихнут гормоны, и что? Тогда ты убедишься, что связала свою жизнь совершенно не с тем мужчиной. Но будет уже поздно. Я прошу тебя, не делай самую большую ошибку в своей жизни. Пойдем со мной. Твой дом не здесь. – Он замолчал, нервно походил по кабинету, затем сел в кресло, и напряженно стал ждать ответ.
Зря он так о Володе сказал, очень зря. Это его огромная ошибка. У меня как пелена с глаз упала. Говорят, что нам посылается ровно столько испытаний, сколько мы можем вынести. Видно, там, наверху, в Небесной канцелярии решили, что экзамен по преодолению трудностей я выдержала достойно. Наверное, поэтому я вдруг осознала, что любовь такого человека, как Володя – дорогого стоит. И общего у нас с ним очень много. Пройдя испытание морем, теперь очень хорошо знаю, какой он – настоящий мужчина. Мужчина с большой буквы. И унижать его я никому не позволю. И стану его женой! Приняв решение, твердо произношу одну-единственную фразу:
– Я остаюсь здесь.
Георгий Александрович услышав вердикт, встал, и, ссутулившись, ушел. Даже не попрощавшись. Мне искренне жаль его. Но что я могу с собой поделать? Сердцу ведь не прикажешь. Да и зачем?
Вжавшись в диванные подушки, откровенно страдаю. Мне очень плохо от того, что обидела хорошего человека. Ведь Георгий ко мне со всей душой тянулся. А вот я в свое время явно поторопилась, дав ему обещание.
– Мам, не переживай ты! Этот Георгий Александрович ни рыба, ни мясо, – прервал тягостное молчание мой мальчик. – Ты молодец, правильный выбор сделала. Твой капитан классный мужик. Он так на тебя смотрит, как никто и никогда не смотрел. Его глаза светятся счастьем.
– Правда? Он тебе понравился? – я обрадовалась неожиданной поддержке сына.
– Ты, что, мам, конечно. У тебя никогда такого мужчины не было. Наконец-то ты настоящего человека встретила. Я за тебя теперь спокоен буду.
– Ну, спасибо, сынок. У меня камень с души упал.
– Ну, да, наконец-то у тебя будет много счастья в жизни.
– Сынок, в жизни много счастья не бывает. Его отвешивают тебе той мерой, которую ты заслужил. Ни больше, ни меньше.
Открылась дверь, и вошел Володя. Судя по его сияющему лицу, он видел, что Георгий ушел один.
– Володя, ты, где был? Почему ты ушел?
– Я специально ушел, чтобы не мешать тебе принять единственное правильное решение. Судя по всему, ты его приняла. А был я на мостике у иконы, и просил у Господа ума тебе дать, чтобы ты со мной осталась.
Мне стало так легко от этого признания, что я рассмеялась:
– Ну, вот и вымолил. Дал Всевышний мне ум, я и осталась.
– Спасибо, Виолочка. Ну, знакомь меня с сыном, – облегченно вздохнув, произнес он.
– Владимир, – это мой сын Игорь, – официально произнесла я, как на приеме в посольстве. Церемонно так произнесла, с чувством, соответствующим важности момента.
– Так, – метнулся Володя к холодильнику, – знакомство с будущим родственником нужно хорошенько отметить.
Он принес из холодильника все, что осталось от представительского пайка. У моего сына, избалованного жидкой госпитальной кашей, глаза округлились, как огромные блюдца. Такую пищу он не ел очень давно. Володя, как гостеприимный хозяин открыл все банки, бутылки, коробки и мой мальчик начал пировать.
– Ну, как тебе служится? – глажу по голове своего сыночка. –Худенький совсем, кушай, кушай.
– Служба мне очень нравится. Я теперь от клизмы до капельницы сам все делаю. И меня знаешь, как уважают! Не зря я на фельдшера выучился. Даже на операциях бываю.
– Молодец, парень. А твоя мама переживала за тебя. Я даже думал, что там какой-то хлюпик, оказалось, нет, – Володя подкладывает ветчину на тарелку сыну.
– Ой, мамуля, ты, наверное, меня убьешь. Но я остался без зимней шапки, – со ртом, полным еды, сказал Игорь.
– Как?! Я же год на нее копила, чтобы ты выглядел прилично. Украли? Или сам потерял? Ну, как ты мог, Игорек, а?
