Володя не имеет права задерживаться ни на минуту, ведь все задержки оплачиваются валютой. Ему жаль нашу мелкую предательницу, но оплачивать ее пребывание на чужой земле долларами он не может. Нервы боцмана не выдерживают, и каким-то чудом он все-таки умудряется в последнюю секунду поймать зазевавшуюся Динку. Та, слишком поздно сообразившая, что это ловушка, попыталась немедленно вырваться и смыться. Но Саша крепко схватил неудавшуюся эмигрантку на руки, и быстро взбежав по трапу, опустил ее на палубу. Дик от пережитого шока заливается радостным лаем. Он откровенно рад, что подруга вернулась в родные пенаты. А вот дама, страшно огорченная своей оплошностью, гордо поднимает хвост, и, встряхнув головой, щелкнув при этом ушами, как бы поправляя прическу, куда-то уходит. Своим надменным уходом она демонстрирует нам, что решив ее забрать обратно, мы плюнули в ее тонкую собачью душу. Она на нас обиделась. Команда со смехом расходится по своим рабочим местам. Все, пора домой.
Когда мы вышли из порта, я вдруг поняла, что соскучилась по воющему ветру, страшной качке, по скрипу корабля. Это же непостижимо – тебе тяжело, но ты снова и снова хочешь выйти в море. И я теперь знаю, почему моряки не могут долго жить берегу. Море забирает у тебя сердце и оставляет его себе. Навсегда.
13
Заканчивается мой первый рейс. Завтра мы уже будем во Владивостоке. Я так соскучилась по сыну. Правда, не знаю, как теперь быть с Георгием Александровичем. И зачем я за него замуж обещала выйти? Что же я бестолковая наделала?
– Ты, вот что, подруга, – подливает масло в огонь моих переживаний Гюрза, – ты за своего академика замуж выходи. А на капитана не рассчитывай, мы с ним не один год в море ходим. У него всегда самая красивая женщина на корабле была. На один рейс. Просекаешь? На один. Так что губы закатай обратно, сложи их бантиком, и в загс с академиком ступай. Будешь женой академика.
– Профессора, – шепчу я, – он профессор.
– Да мне по барабану, кто он. Побаловалась на корабле немножко, и хватит. Откусила кусочек своего женского счастья, и молчи в тряпочку. Я ж тебя, интеллигентку, знаю: домой вернемся, а ты возьмешь и признаешься жениху, что, вот с капитаном снюхалась. Не надо, молчи.
– Галя, я прекрасно понимаю, что мои отношения с Владимиром Ивановичем временные. И знаю, что чудес не бывает. Не надо об этом говорить. Ни на что серьезное я не рассчитываю. Давай не будем об этом больше говорить. Хорошо?
Мне очень тяжело от этого разговора. Но от Володи, его любви и безмерной нежности совершенно потеряла голову. Поэтому мне так хочется верить, что он меня и правда любит. Я помню его признание в любви, но все равно не верю, что это правда. В себе-то я не сомневаюсь. А в нем… Мало ли что сказал мужчина в минуту слабости? Но где-то там, внутри, теплится надежда, что я все-таки ему нужна.
– Галя, а ты когда сходишь на берег? Завтра? – перевожу разговор на другую тему.
– Нет, дня через три. А ты?
– Я тоже через три дня. Так хочется сына увидеть.
– Так завтра или послезавтра сюда пустят всех, кто придет. Так что будь готова к встрече, – она нехорошо хихикнула. – Иди, отдыхай. Побалуйся с командиром последнюю ночку.
Странная щедрость с ее стороны, мне еще два часа работать. Я с удивлением смотрю на нее.
– Иди, иди, завтра придешь.
Но мой капитан сегодня ночевать не пришел. Не сомкнув глаз и глотая слезы, я прождала его до четырех утра. Вот и все. Закончилась моя морская сказка. Жена на рейс – вот как это называется. Утром, сказав себе сто раз, что я сильная женщина, привожу себя в порядок. И начинаю собирать свои нехитрые вещи в большой пакет. Благо, что моя каюта почти рядом, далеко нести свой немудренный скарб не нужно. В лихорадочных сборах не услышала, как открылась дверь каюты.
– Ты куда? – раздался голос Володи из-за спины.
От неожиданности плюхнулась диван:
– Как куда? К себе в каюту, потом на камбуз.
– Зачем к себе в каюту? – он требовательно смотрит мне в глаза.
Сел напротив меня в кресло, и не сводит с меня глаз.
– Завтра сюда или уже сегодня после таможенников и пограничников сын придет и жених. Мне нужно быть в своей каюте. Не в твоей же их встречать.
– Какой жених?! Виола, я же тебе русским языком сказал – я тебя никому не отдам. Никакого жениха у тебя больше нет. Был, да весь вышел. Поняла? У тебя есть я.
В моей голове не укладываются его слова. Ведь я себя уже приготовила к совсем другой развязке:
– Володя, так ты, что, мне предложение делаешь?
– Нет, я не делаю тебе предложение. Я его тебе уже сто раз сделал. А ты, кстати, не ответила на него до сих пор. Витаешь где-то в облаках. Ни разу за все время не сказала, ты согласна или не согласна выйти за меня замуж. Я жду ответ.
– А ты, что спрашивал?
– Елки-палки! Да я же сказал, что люблю тебя. Все время с того самого вечера, как ты у меня осталась, я только об этом и твержу. Пойми, я не в том возрасте, когда разбрасываются такими словами. Я говорил тебе, что всю жизнь ждал тебя, и молил Бога, чтобы встретить тебя?
– Говорил.
– И что? Ты так и не поняла, что я тебе предложение сделал?
