Я нанял за пять долларов субъекта по фамилии Хопкинс на роль рефери и зазывалы и потратил большую часть оставшихся денег на изготовление и расклейку афиш. Обойдя все прибрежные салуны, я оповестил завсегдатаев о намеченных боях и дал нескольким мальчуганам по четвертаку на нос, чтобы носились по улицам на велосипедах и вопили во всю глотку: "Большой турнир! Кулачные бои на ринге вновь открытого "Дворца Удовольствий"! Вас ждет боксерский клуб моряка Стива Костигана!"
Старый "Дворец Удовольствий" никак нельзя было назвать шикарным заведением. Но эту прогнившую развалюху у самой воды в цветном квартале я заполучил задешево и подлатал как сумел. А до этого она много лет простояла с заколоченными дверями.
В тот вечер я чертовски нервничал, потому что все непредвиденные траты оставили мне паршивый доллар в кармане и тягостную мысль в голове: хватит ли выручки за билеты, чтобы расплатиться с боксерами?
Но толпа вопреки ожиданиям собралась нешуточная, хотя многие возмущались насчет дороговизны (доллар за место возле ринга и полдоллара на галерее). Когда все собрались и билетер отдал мне выручку, я насчитал ровно сто двадцать пять монет. Финалистам я собирался выплатить по двадцать пять, полуфиналистам по пятнадцать, а открывающим турнир ребятам - по десять. Чистой прибыли ожидалось двадцать пять монет, если не брать в расчет организационных расходов.
Я побывал в раздевалках и заплатил парням авансом, что, как выяснилось впоследствии, было роковой ошибкой. Но не хотелось держать при себе все деньги в таком поганом вертепе, как мой "Дворец Удовольствий".
Ночь выдалась душная, солнце утонуло в багровой дымке на горизонте. Толпа потела и вопила, а со мной обращалась так, будто я шут гороховый, а не антрепренер боксерского клуба. Особенно лезли вон из кожи "лимончики" [презрительное прозвище англичан (limey)], которых набралось предостаточно и с которыми я всегда был не в ладах.
Вскоре на ринге появились легковесы и дрались три раунда, как дикие кошки. В начале четвертого раунда Гэгнон подловил Джексона на хук левой, и этот хук пришелся по меньшей мере футом ниже, чем следовало. Джексон скукожился на брезенте, а придурок рефери начал считать...
- Ты что делаешь? - заорал я, прыгнув на ринг. - Неужто не видишь, что парень схлопотал ниже пояса?
- По новым правилам это неважно, - ответил рефери. - Девять! Вали с ринга, я - судья!
- А балаган мой,- прорычал я в ответ. - Мне плевать, что там за новые правила в Америке, но в клубе Стива Костигана такое жульничество не пройдет!
- Тогда я свалю! - рявкнул он. - И заберу пятерку!
- Катись к черту! - огрызнулся я, и публика изумленно взвыла. Не более десятой ее части увидело тот подлый удар. - Мотай с ринга, и поживее. Я сам буду судить.
- А не слабо прогнать меня? - осведомился он, принимая боевую стойку. Я, недолго думая, угостил его левой в челюсть, он пролетел сквозь канаты, приземлился на задницу среди зрителей и больше никому не причинял беспокойства.
Подобрав с брезента стонущего Малыша Джексона, я поднял его бессильную руку в знак победы, а затем отнес его в раздевалку, где им занялись срочно вызванные коновалы.
Толпа волновалась, свистом и улюлюканьем выражала недовольство, поэтому я бросился в раздевалку Билла Гаррисона, чтобы поторопить его. К моему удивлению, у него оказался Джим Брент, и оба недружелюбно уставились на меня.
- В чем дело? Вы уже должны быть на ринге.
- Мы бастуем, - пояснил Гаррисон, и Брент подтвердил кивком.
- Это еще почему?! - заорал я. - Разве я не заплатил авансом?
- Этого недостаточно, - беспокойно заерзал Гаррисон. - Добавь, иначе не выйдем.
Толпа в зале зверела с каждой минутой. В отчаянии я едва не предложил этим гадам всю мою прибыль, все двадцать пять монет, но вовремя вспомнил, что половину должен отдать индусу.
- Мне просто нечего добавить, - посетовал я. - Братки, да вы что, в самом деле! Нельзя же просто взять и уйти и оставить меня на растерзание толпе.
- Неужто нельзя? - ухмыльнулся Брент. - А ну, посмотрим!
- А я говорю, вы не уйдете! - Рассвирепев, я метнулся к двери, повернул в замке ключ и сунул его в карман. - Вы будете драться на моем ринге, - процедил я. - За пятнадцать монет на нос, как договаривались.
Тут они яростно набросились на меня, и любому за дверью раздевалки слышен был шум сражения: хруст кулаков, крики боли и гнева, гулкий стук черепов о пол.
- Ну так что, будете драться? - растирая кровь под носом, спросил я вскоре двух измочаленных пентюхов, которых только что колотил головами об пол.
- Эй, Костиган! - послышался за дверью голос моего помощника. - Толпа угрожает разнести притон, если сейчас же кто-нибудь не выйдет!
- Будете драться? - повторил я, хватая обоих за шкирки.
- Погоди, - прохрипели они. - Будем драться...
У обоих подгибались ноги. Поддерживая бедолаг за плечи, я провел их по коридору на ринг. При виде разукрашенных боксерских физиономий публика взревела от изумления. Когда я объявил имена и вес противников, зрители вскочили с мест и освистали нас скопом.
