Она боялась, что спокойствие станет бесконечной рутиной, и её потом позорно убьют в первые секунды боя, зарядив по машине ракетным снарядом или, ещё хуже, зарежут, пока она будет в туалете, на середине пути. Умереть скучающей, со спущенными штанами, да ещё и не поняв своей смерти, ей казалось самым позорным способом отправиться в межмирье.
Удовольствием сегодняшнего вечера стала Сова; радиошаманка, поправившись, тусила с Голди и слушала одну историю за другой. Старая наёмница ей рассказывала обо всём, что попадало на язык; о том, как и в неё стреляли и где она была. О том, как торжествовала, стоя на вершине, и как плевалась, поднимаясь из грязи. А Сова крутила острыми когтями своих перчаток винтики в ручном радиоприёмнике. Перекладывала среди проводков маленькие листочки бумаги с завёрнутыми в них волосами и надёжно закрывала. Потом сидела и слушала эфир, неотрывно глядя на Голди. Иногда “угукала”, не то для Голди, не то своим друзьям по другую сторону.
А что Голди-то? Ей это нравилось. Сова не просила её прекратить, а о большем полуэльфийка и не просила.
Обычно её слушал Кобра, но он очень явно показывал, что ему было скучно. Смотрел в окно, подперев чешуйчатую щёку рукой, да поглаживал свою огромную сороконожку с песчаным панцирем и тёмно-бардовыми лапками. Сейчас, после того как Сова своей магией затянула ему рану на лице, он ушёл в корму Исследователя, на стрелковую позицию, и наблюдал за обстановкой оттуда.
Из радио играла спокойная музыка; Сова сама её нашла, сказала, что этими нотами выложена дорога. Что мёртвые напевают их, указывая путь; по-другому именно эти мертвецы общаться не умеют, вот и говорят как могут, предостерегают от опасностей.
Голди сначала умилялась такому бреду от девчушки и подыгрывала, совершая повороты когда та просила, словно в песках действительно что-то притаилось, но потом ей это надоело и зря; сразу же она напоролась на сокрытую песком выпирающую скалу.
Исследователя сильно тряхнуло; непристёгнутая Голди аж сорвалась со своего места, слегка подскочила и врезалась стальной башкой в бронированное стекло. На секунды потерялась; тупая боль закрыла сознание непроглядным железным листом. В голове запищали стабилизаторы, возвращая мозг в правильное положение.
Она очнулась, лёжа на руле.
Сзади поднималась с полу Сова; перед самым столкновением поняв, что его не избежать, она кинулась назад, пережила столкновение в полёте и грохнулась на живот. Её броня издала скрежет. Ухнула Малина, подлетев, видно тоже почувствовала угрозу заранее и осталась невредимой, благо пространства для манёвра ей хватило, либо удар был недостаточно сильным.
- Ай…, - прошипела Голди.
- Говорила я словами “левее, возьми левее”, чего же ты? - удивлённо спросила Сова. - Неужто недостаточно вовремя произнесла?
Нет. Она сказала достаточно заранее, повернуть можно было раза три.
- Я слова твои слушала-слушала, вот и заслушалась, голос такой красивый…, - пропыхтела наёмница, усаживаясь в водительское кресло и придерживая голову рукой. На лбу проявлялся синяк.
Над головой запищала рация, принимая входящий сигнал. Снаружи блестели фары разворачивающихся или уже затормозивших машин. Со стекла осыпался песок.
- На что мы налетели? - спросила наёмница, попытавшись встать, но ноги подвели. Голди чуть не упала, в последнюю секунду удержалась. После стало лучше.
- На меньший ночи кошмар, готовый источать новых мучений поток…, - пробормотала Сова, аккуратно поглаживая лапки Малины, что сидела у неё на руке.
- Ага, бача, поток мучений будет целый грузовик…, - устало фыркнула Голди, направляясь к шлюзу.
“Сначала нужно оценить повреждения, потом пережить мисс Ворчунью. Надеяться, что отделаемся лёгким испугом, а потом уже дельтовать отсюда”.
Пройдя через шлюз, она оказалась снаружи и на секунду замерла, держась за холодный стальной поручень, оглянула ночную округу. Две луны почти перекрывались летящим песком, ещё давая свой тусклый свет.
Ночной ветер гнал песчинки, свистел в ушах и развевал волосы; он казался сухим и удушающим, но главное, его основная часть гремела вдалеке, становясь всё громче.
Нарастающий гул, что не услышать из кабины. Кобра (и Орден) докладывал о нём некоторое время назад, но если тогда он казался Голди невероятно далёким, то сейчас она знала, что им придётся из него выбираться. Огромные облака плыли по пустыне, пожирая барханы и скалы.
Из машины сопровождения вышел один из орденских. Воин, чья броня почти сливалась с ночью. Чёрные доспехи, покрытые бежевым плащом, шлем с шипастой “короной”, оружие. Считалось, что сама смерть носит чёрное и подступает незаметно; остальные, облачённые в столь тёмные цвета, умирают.
Его лицо было замотано и закрыто водительскими очками; “чёртовски правильное решение со всем этим летающим песком”, - подумалось наёмнице, но что-то её напрягло. Словно в шею дали лёгкий разряд тока, даже усталость ушла.
За первым из машины вылез второй орденский, держа винтовку у живота, но руки у него были наготове и предохранитель снят.
