— Допустим, его нельзя отдать под суд — но допросить-то его можно? — спросил я. — Мы ведь имеем право поговорить с ним в Скотленд-Ярде, в присутствии вашего юриста. Мы докажем, что наши обвинения верны, а потом, если здесь отдать его под суд нельзя, пусть его отправят домой и судят в Америке. Инспектор Джонс прав. Вы должны предать его анафеме. Вы сомневаетесь в правдивости наших слов? Видите, сколько у нас ран и ушибов? Как думаете, откуда они взялись?
На лице Чарлза Ишема всё равно было написано сомнение, но Генри Уайт взглянул на Линкольна, и последний принял решение.
— Где мистер Де Врисс? — спросил он.
— Ждёт в соседней комнате.
— Что ж, пригласите его сюда.
Это было уже кое-что. Секретарь посольства Ишем поднялся, подошёл к дверям в другой стене, распахнул их — и через несколько секунд, после мимолётного обмена репликами, в комнату вошёл Кларенс Деверо. Я испытал странное, неописуемое волнение — вот он, и ничего дурного сделать мне уже не может. Разумеется, вид у него был достаточно смиренный, даже уничижительный — именно так он подавал себя, когда мы встретились впервые и едва обратили на него внимание, во время приёма в посольстве. Сейчас он изображал лёгкий испуг — как же, оказался в такой солидной компании, он нервно помаргивал, стоя перед послом и его советниками. Джонса и меня он словно видел впервые и смотрел на нас, как на совершеннейших незнакомцев. На нём был тот самый жилет из цветного шёлка, что и прошлым вечером, но во всех прочих отношениях это был совершенно иной человек.
— Господин посол? — вопросительно обратился он к Линкольну, когда Ишем закрыл за ним дверь.
— Пожалуйста, садитесь, мистер Де Врисс.
Принесли ещё один стул, и Деверо уселся, разместившись на некотором удалении от нас.
— Можно узнать, зачем меня сюда вызвали, сэр? — Он взглянул на нас во второй раз. — Я знаю этих джентльменов! Они были здесь на приёме по поводу торговли между Англией и Америкой. Один из наших гостей опознал в них самозванцев, и я был вынужден их выставить. Почему они снова здесь?
— Они выдвигают против вас весьма серьёзные обвинения, — объяснил Уайт.
— Обвинения? Против меня?
— Можно узнать, где вы были вчера вечером, мистер Де Врисс?
— Здесь, мистер Уайт. Где ещё мне быть? Вы же знаете, что я не рискую выходить на улицу, разве что того требуют чрезвычайные обстоятельства, да и тогда я к такому выходу тщательно готовлюсь.
— Эти господа утверждают, что встретились с вами на Смитфилдском рынке.
— Я не буду говорить, что это ложь, сэр. И не скажу, что они хотят отомстить за то, что произошло здесь неделю назад. Делать такие утверждения в присутствии вашего превосходительства было бы неверно. Скажу лишь, что это чудовищная ошибка. Что эти господа обознались. Они приняли меня за кого-то другого.
— Вам знакомо имя Кларенс Деверо?
— Кларенс Деверо? Кларенс Деверо? — Глаза его засияли. — КД! Вот в чём дело! Те же самые инициалы! Может быть, суть недоразумения в этом? Но, нет — этого имени я никогда не слышал.
Линкольн повернулся к Джонсу, приглашая высказаться.
— Вы отрицаете, что вчера взяли нас в плен, что ваши люди избили нас и отправили бы на тот свет, если бы нам не удалось бежать? Не вы ли рассказали нам о своём детстве в Чикаго, о вашей ненависти к мясу, о страхе, приведшем вас к боязни открытого пространства?
— Я родился в Чикаго. Это правда. Всё остальное — выдумка. Господин посол, уверяю вас!
— Если вас там не было, расстегните воротник! — воскликнул я. — И объясните, откуда у вас на шее синяки. Это следы моих собственных рук, и я рад, что я эти следы оставил. Расскажите, откуда они взялись?
— Вы действительно на меня напали, — ответил Деверо. — Вы схватили меня за горло. Только мясной рынок тут ни при чём. Это произошло здесь, в посольстве. Вы пришли сюда по чужому приглашению и взъярились, когда я велел вас выдворить.
— Вот, наверное, в чём причина, — заметил Ишем. Он так страстно защищал Деверо, что я засомневался: а нет ли тут какого-то подкупа или принуждения? — Эти трое господ явно что-то между собой не поделили. Не буду ничего говорить о мотивах, но очень похоже, что тут произошла какая-то ошибка. Хочу также напомнить, господин посол, что мистер Де Врисс верой и правдой служит правительству Америки и в Вашингтоне, и здесь вот уже шесть или семь лет. Нам всем известно о его недуге. Возможно ли с таким заболеванием стоять во главе международной преступной группы? Посмотрите на него — разве перед вами закоренелый преступник?
Линкольн мрачно молчал, потом покачал головой.
— Джентльмены, — сказал он, — с сожалением вынужден признать, что свою правоту вы не доказали. Я не ставлю под сомнение ваши слова, вы оба — достойные уважения люди. Но Ишем прав. Без улик я не могу пойти вам навстречу, могу лишь обещать, что мы сами проведём расследование, но внутри стен посольства и в соответствии с его правилами.
Встреча была окончена. Но Джонс внезапно поднялся, и я сразу увидел, что он, как бывало уже не раз, полон энергии и решимости.
