– Я была бы так счастлива, – дрожащим голосом прошептала она. – Если бы могла оставить все в прошлом. Можно научиться улыбаться, можно верить, что все будет хорошо. Но никогда не избавиться от него. Прости, Паша, но он….
Голос потонул в долгих мучительных рыданиях. Кристина понимала, что нельзя давать слабину, понимала, что Паша не должен этого знать. Никто не должен был заглянуть ей в душу, но было уже слишком поздно. Паша прижал ее к себе так сильно, что она задохнулась от внезапных эмоций.
– Так дело все же в нем, – фраза звучала утвердительно. – Я думал, с его исчезновением ты забудешь о нем.
– Как можно забыть то, что приносило радость? – плакала девушка. – Как можно не думать об его глазах, вспоминать его слова? Я не знаю правды об его смерти, и это убьет меня рано или поздно. Понимаю, что поступаю неправильно, но ничего не могу сделать. Эта боль сводит меня с ума. Как мне жить дальше? Как научиться справляться с собой?
Кристина не видела глаз Паши, но кожей чувствовала, как колотится его сердце. Даже в этом трепетном биении не было больше радости.
– Значит, между вами действительно оказалась более плотная связь, – рассуждал Паша. – Если бы часть души покинула тебя, все было бы иначе. Но здесь…. Здесь мы все бессильны.
– Откуда ты знаешь о нашей с Димой связи? – слезы на мгновение просохли на глазах, и Кристина посмотрела на Пашу, уловив лишь его невозмутимость.
– Ты сама говорила. Видимо, уже совсем забыла, что говорила, а что нет. Да это и неважно сейчас.
Его глаза странно забегали, но девушка не стала ничего говорить. За этот месяц она была в таком диком состоянии, в такой растерянности, что могли и рассказать. Не Паше, а Рите, от нее уже могли идти дорожки.
– Прости, я испачкала тебе рубашку, – на идеально белой ткани расплылось черное пятно от потекшей туши. – Прости, я не должна была….
– Зато теперь я знаю, что происходит у тебя в душе, – он мучительно улыбнулся. – Мне было важно не видеть твою натянутую улыбку, а чувствовать всеми фибрами души, что я тебе действительно нужен. Ты бы могла накричать на меня, обрушить свою ненависть, но это было бы искренне. Ты все сказала своими слезами, не я герой твоего романа.
– Паша….
Он не заслуживал такой правды.
– Прости….
– Не извиняйся, на правду не обижаются. Я должен был догадаться раньше, но слепо продолжал надеяться, что у нас еще есть будущее. Германия, стажировка и дама сердца рядом. Я слишком сильно себя обнадежил, а время ведь не лечит. Кто знает, может, у меня еще есть шанс на воссоединение?
– Серьезно? После услышанного? В тебе либо слишком много благородства, либо безрассудства.
– А я уже говорил, что хочу посвятить себя только тебе?
И вновь Паша режет ее словами, как масло ножом. Почему она не может принять его спокойно, без стенаний и лишних мыслей? Это же Паша, ее родной человек, которому она может доверять. Почему душа противится?
– Может, тебе легко забыть обо всем, но не мне, – Кристина устало смахнула застывшие слезинки. – Я не смогу обрести покой в чужих объятиях. Ты поддерживаешь во мне жизнь, но не заставляешь чувствовать себя живой. Мне жаль, я не смогу принять твое предложение. Это вовсе не значит, что я сдалась и сейчас же брошусь с крыши дома. Я смирилась и поверила, что найду другой способ справиться с болью. И тебе стоит поступить также, забыть меня и начать ту жизнь, о которой мечтал. Наши пути разойдутся окончательно.
– Ты действительно этого хочешь? – спросил Паша после короткого размышления.
– Я просто не хочу причинить тебе боль. Лучше убить чудовище в зародыше.
– Понимаю, – молодой человек внезапно рассмеялся. – Этот парень крепко одурманил твою голову. Черт, завидую самой черной завистью. Даже не смотря на его смерть, на снятие проклятия, на мое постоянное присутствие рядом, не было ни единого шанса растопить твое сердечко. Дима ошибался, он чертовки ошибался. Это не банальная связь. Это чувства. Если бы он только знал, как сильно ты по нему убиваешься, уже давно прекратил этот цирк. Хотя это, может, доставляет ему удовольствие – смотреть на твои страдания. Такую ведь игру вы начали? Ты болезненная жертва, а он лютый мерзавец? Просто идеальная пара, смех да и только. Интересно, что он скажет на твои душевные всплески?
Паша был полон обиды, но эту желчь было слушать невыносимо.
– Ничего он не скажет, успокойся, – слезы вновь подступили к горлу. – Мы оба можем лишь гадать, что было в его голове перед смертью.
– Пусть он сам тебе и скажет. Зачем ходить вокруг да около.
– Что ты сказал?
Воздух мгновенно пропитался напряжением, но каким оно будет? Гнетущим и удушающим? Или же даст толчок к свободе?
Гнев отступил от Паши, и он посмотрел на секунду долгим грустным взглядом. Плечи его поникли, он казался ниже ростом.
– Да жив он, твой Дима, жив.
– Как жив? – ноги подкосились, и Кристина едва не рухнула на пол.
– Вот так. По крайней мере, он был жив в момент нашей последней встречи, хотя общее его состояние сулило неприятный исход.
– Он… жив? – слово засело в мозгу, как заклинание. Что Паша сказал после, ее уже мало волновало. – Ну же, скажи, что он жив!
