Гриша. Да я сам уберу.
Брагина. Я читала, исчезает ген самца-насильника. Есть, оказывается, такой. Правда, в этом мы сами виноваты, это из-за того, что мы стали сами планировать беременность. А природой такая самодеятельность не предусмотрена. Самец-насильник — он и есть самец-насильник. Он и ту, и эту, и третью, и четвертую... Гены его доминировали. А теперь у него никаких преимуществ: хочешь — рожай от него, хочешь — не рожай от него, вот их и перестают рожать. Скоро они переведутся все, самцы-насильники...
Ася. Плохо это или хорошо?
Брагина. Пишут, что очень хорошо, а ты сама подумай, чего же хорошего?
Гриша. Кстати! Никто не знает, почему Костя решил сегодня отметить? Он же не двадцать первого родился. У него в воскресенье, а он решил посреди недели... Есть логика?
Ася. Ты пьешь один?
Гриша. Композитор не пьет. Кости нет. У вас свои разговоры.
Ася. Ты съел мой апельсин?
Гриша. Извини, забыл.
Ася
Гриша. Да?!. Ну и куда ты пропал? Мы тебя все ждем... Нет, не приходил... Хорошо... Обязательно.
Брагина. Не приходил — кто?
Гриша. Да ну его. Судебный исполнитель. Если придет, просил не пускать.
Ася. Какой исполнитель?
Гриша. Судебный. Легкая паника. Квартира Косте не принадлежит. Никакой судебный исполнитель здесь появиться не может.
Ася. А разве суд уже был?
Гриша. О суде я не слышал.
Ася. Он за вещи боится. Манекен в шкафу. Два под кроватью.
Гриша. Манекен — не вещь. Манекен — почти человек.
Композитор
Гриша. Манекены не переносишь?
Не понял... Судебных исполнителей?
Композитор. Лифчики.
Гриша
Композитор. Меня?.. Надевать?.. Да я на них смотреть не могу! Как увижу, все тело начинает чесаться... Идиосинкразия на них. Аллергия на лифчики. Фобия...
Гриша
Композитор. У меня отец когда-то на ткацкой фабрике работал, инженером был, станки программного управления обслуживал... Я на третьем курсе был... А тут кризис в стране. Тут развал производства. Отцу зарплату полгода не выдавали. А тут — лифчиками. За шесть месяцев... Сто восемьдесят лифчиков, как сейчас помню... без премиальных!.. Мать у ворот рынка стояла, продать пыталась. Я помогал. По электричкам ходил, до чего дело дошло... Мне двадцать один, а я по вагонам... с отцовскими лифчиками!.. А тут... одноклассница... А я... А я ее... А мы... Не выношу!..
Гриша. Слушай, дружище, а тебе сколько лет?
Композитор. Да. Ты прав. Я помню вкус... еще настоящего молока!.. Еще настоящего хлеба! Ты прав! Помню вкус еще настоящей еды!..
Разве это помидоры? Это не помидоры. А я их ел, еще настоящие помидоры... Я ел горчицу, которая жгла, потому что была настоящей горчицей, а горчице положено жечь. Если сок, значит, был сок... Виноградный, томатный... Вот это был сок!..
Гриша
Композитор. И водка должна быть по-настоящему горькой, невкусной, чтобы пить ее через силу, иначе это не водка!.. А если водка пьется как пепси, значит, это не водка, а так... Уж лучше та, тогдашняя — череповецкого, воркутинского разлива... канского... Все-таки вкус...
Брагина. Каннского?.. С каннского фестиваля?
Композитор. Канск — это город в Красноярском крае. Сибирь. Книги тоже... Я еще помню вкус чтения книг... Тогда читалось иначе...
Гриша. Ну конечно. Вы не только не обманывали свои желудки, но еще и сердца.
Композитор
Ася
Гриша. Товарищ в детстве лифчиками обожрался. Такое бывает.
Ася. А он, вообще, здесь на каком основании?
Композитор. Люди чувствовать стали иначе. Все. Включая меня... Просто я еще помню... Еще не забыл.
Брагина. Правду говорят, вы ключи потеряли?
Композитор. Да, я ключи потерял.
Брагина. Так и живете здесь целый месяц?
Композитор. Месяц и три дня.
Брагина. Это, наверное, трудно — в чужой квартире жить?
Композитор. Я работаю много, мне все равно где.
Брагина. А ваша квартира на каком этаже?
Композитор