Вадим закрыл глаза и, как показалось, снова открыл. Он стоял на краю высокого утёса, буквально в полушаге от края, за которым шла пропасть. Высота была головокружительной и пугающей. Внизу, редкими полосками проглядывалась растительность в виде крохотных кустиков стланика. Они не броско обрамляли щербатые и остроконечные камни. Панорама была величественна по своей сути и гибельна как итог. Там на дне таилась Смерть. Она звала и манила… Притягивала и не отпускала взор… Что это? Гипноз или голос свыше? Сделай шаг, сделай! И всё закончится… Вадим отшатнулся. «Вот, чёрт… Ещё бы немного и… Он огляделся. Слева обрыв терял чёткий контур, переходил в покатые формы и, очевидно, если пройти дальше… Вдоль. Не иначе будет спуск. За спиной простиралось, залитое солнцем, поле, где над высокими травами суетливо гудели шмели и порхали бабочки. Дальше поля маячило редколесье, за которой темной линией угадывалась тайга.
Здесь он был первый раз. Место было незнакомо, но узнаваемо. Мирная безобидная сопочка неожиданно обрывалась пропастью. Не здесь ли закончила свой бег безутешная Ксанка?
Вадим прошёл вдоль края и, вскоре, как ожидал, наткнулся на утоптанную тропиночку, ведущую вниз. Здесь, неполный век назад, бегала барская свита молодого повесы. Бегали, искали и не нашли. «Что же, ты ищешь, Вадим? Призрак девушки?» Спуск получился недолог. Внизу оврага, не было жутко. Вздыбленные корни погибших деревьев, густые заросли кустов сменило нагромождение каменных пластов. Когда-то давно, здесь проходило русло реки. Красивую ровную сопку размыло настолько, насколько способна это сделать вода. А затем вода ушла, оставив после себя высокие отвесные берега. Место стало крутым и опасным для стоящих наверху, поскольку края яра, раз в два года непременно осыпаются.
Вадим шёл, старательно переступая и обходя заведомо опасные участки пути. Дно не было одинаково усыпано непроходимыми валунами. Пройдя ряд препятствий, Зорин выбрался на аккуратную каменистую дорожку. Теперь он шёл и думал, что же он здесь потерял на дне глубокого оврага. Как его сюда, вообще занесло? Додумать он не смог, поскольку, необъяснимым образом, очутился на краю… На том месте, где вот только недавно пялился вниз, в бездну. Это было невероятно и неправильно. Неправильно для приземлённой реальности. Объяснение могло быть только одно, и догадка не преминула его посетить. Значит, он просто…
Зорин открыл глаза. Дёрнул шеей. Ну, конечно же, сон. Но ведь, какой яркий и чёткий. М-да-а…
Солнце ещё не поднялось, но давно было засветло. Птицы из ранних, пока не смело, но уже брались за соло. Вовсю трещал щелкопёр, редким голосом звучала кедровка, а с первыми лучами закружат жаворонки, и пойдёт тайга шуметь. Зачнётся световой день.
Вадим выбрался из спальника, не спеша обулся, от души потянулся. Разминая суставы, присел несколько раз, вновь потянулся. Зевнул, сканируя взглядом место, где лежало ружьё. С ружьём он не расставался даже во сне. Оно было всегда и подле. Лежало не пустым предметом, а как положено оружию, — «наизготовку». С готовым патроном на случай… Просто на случай. Мало ли их бывает в местах диких. Пусть не часто, но бывает.
Он взял его в руки, щёлкнул затвором, выстёгивая пулю, осмотрел ствольный канал. Вновь дослал патрон, протёр ветошью от росы холодное железо. Оружие он любил. Его любил когда-то дедушка, а затем привил это качество внуку. ПОМНИ, ВАДЯ! РУЖЬЁ — ЭТО ТВОЙ ХЛЕБ. ТВОЯ СИЛА И ТВОЯ УДАЧА! Вадим бы добавил: «Ружьё — это Бог». Быть может, где-то это прозвучало как богохульство, но здесь в тайге всё соизмерялось по-иному.
Он прошёлся по густой траве, умывая ботинки в росе, а потом подошёл к лобному месту. Сморщенные на потухших углях листочки полыни выглядели неприглядно, словно высохшая змеиная кожа. Они давно не тлели, поскольку угли были мертвы. Впрочем, свою функцию они исполнили, и сейчас осмелевшее комарьё, то там, то здесь покусывало Вадима. Прихлопнув пару другую на себе, Зорин вытащил из задника свёрнутую в газетный клочок, свалявшуюся массу дёгтя, напополам с какой-то дрянью. С какой, Вадим не знал. Это было из дедовских закромов. Запашок был ещё тот, не для дамских носиков. Но тут уж выбирай, как говорится: либо корми всех летунов, либо спокойно без дёрганья, сиди и отдыхай. Ни один паразит не сядет. Проверено.
Намазавшись, Вадим принёс охапку дров из хоз. уголка. Дровам отводилось сухое место, подальше от травы и с навесом от дождя. Плотная брезентовка, укреплённая на стропилах, служила крышей и оберегала от прямого и косого попаданий воды. Со вчерашнего полудня, сюда было сброшено и снесено немерянное количество нарубленного дерева. Постарались тут, конечно же, Вадим с Олегом. Ванька, и тот прикладывался, но потом как-то охладел или подустал. Отшутился и ушёл помогать по кухне. А дровишки, под стук топора прибывали… Но сейчас глазу видно, — четвёртую часть пожгли. Требуется пополнить.
