Он взглянул на часы. Стрелки разменяли четвёртый час ночи. За костром, за разговорами время ускоренно брало курс на утро. Ни птица-легенда, ни другие птицы по тайге не шумели. Лес как бы вымер. Исчезли напрочь все звуки, отдавая дань тишине. Но уже чрез час, с первым предутренним светом откроются шлюзы и засвиристят, защёлкают кедровки, а с ними и все ранние пташки. С первыми лучами солнца оживут насекомые: шмели, оводы, кузнечики. День вступит в права, и лесная музыка заполонит всё вокруг.
— Засиделись, однако. — Нарушил молчание Вадим. — Пора ребятки отдыхать. Уже скоро, утренеть начнёт.
— У-у! И, правда! — Олег удивлённо разглядывал на руке время. — Три пятнадцать. Господа, мы ставим рекорд! Что, будем расходиться?
Он глубоко зевнул, тем самым заражая остальных.
— Ага… — Сквозь зевок ответил Иван. — Пора честь знать. Спасибо всем за удивительный вечер… Натусь, ты зябнешь что ли?
— Чего-то посвежело вдруг. — Поёжилась Наталья. — Ты бы дал мне свою «энцефалитку», у меня кофтик тоненький.
— Бери, конечно!
Климов скинул куртку и накинул на плечи девушки.
— Там в палатке у нас две фуфайки. Свитер есть толстенный. Но главное, это моё горячее тело.
Ваня широко улыбался.
— Поэт ты мой горячий. Чтобы я без тебя делала?
Наташа взглянула на семью Головных. Супруги стояли рядом. Как положено, обнявшись. Глядели на них, и понимающе улыбались.
— Мальчики! — То ли попросила, то ли повелела Наталья. — Не проводите ли дам, до дамских кустиков?
— Мы всегда готовы стоять на посту. — Ответил Олег. — Когда наши дамы журчат.
— Извращенцы. — Засмеялась Люся. — Пойдём, Наташ, а вы… Не подглядывайте!
Шумной ватагой двинулись, к темнеющему кустами, придорожью, но Вадим Головного окликнул:
— Олег! В кусты, лучше, не ходите! Там вас комары примут, мама не горюй! Лучше к реке спуститесь…
Он притушил костёр, умело разбросав угли по диаметру очага. Затем на них разложил, приготовленную с вечера полынь. Сладковато-горький душок защекотал ноздри. Теперь в радиусе шести метров, комара можно не бояться. Впрочем, их здесь было мало. Место для лагеря выбрали открытое, да и река рядом. Но всё же, самые настойчивые и жадные до крови, к ним подтягивались. Тлеющая на углях свежая полынь, своим дурманом должна их урезонить, отпугнуть. Это был институт выживания в дикой среде, и поскольку Вадим собирался спать в мешке, а не в палатке, все необходимые меры по устранению дискомфорта он выполнил.
Послышались голоса возвращающейся компании, разбавленные девичьим смехом. Возле палаток встали, на миг застыли, о чём-то совещаясь. Затем, снова смех и, видимо, прощание перед сном.
— Вадим Никола-ич! Спокойной ночи! — Наташа махнула ему рукой.
— Спокойной ночи, ребята!
В горле стало заметно першить от полыньевого амбре, и Вадим, откашливаясь, поспешил покинуть эпицентр дурмана. Он расположился правее от углей, не очень-то далеко, но и не близко. Клубящийся дымок стелился поверху, разносясь в стороны, но не проходил по земле, где примяв сочную траву, и расположился Зорин, в своём походном спальнике. В палатках, он решительно не спал, как и не приветствовал их, в своё время, дедушка Глеб Анатольевич. Тайга, несмотря на тишину, бывает, обманчива и чревата неожиданностями всякого рода. Когда спишь под открытым небом, сон, как правило, чуток, а это для бывалых ходильцев необходимость. Свежий воздух не даёт заспаться, а определённая наработка слуха помогает путнику вовремя вскочить и быть боеспособным перед лицом непрошенного визитёра, будь то человек, или зверь. Чего, пожалуй, не скажешь о платках. Забравшись в полукомфортную миниобитель, пионер-первопроходец тут же проваливается в глубокий безудержный сон, оставив осторожность на абы как.
Вадим не был первопроходцем. К тому же, был ответственен за всю группу. А будь даже и один, спал бы в мешке. Это была азбука, не соблюдение которой в тайге, может стоить дорого.
Голоса, идущие со стороны палаток ребят, скоро стихли, и в наступившей лесной тиши стал отчётливо проявляться предутренний сверчок. Тишину он не портил, а скорее дополнял её, своей мерной полупечальной трелью. Небо поменяло окрас, растворяя в себе мелкие звёзды. Увы, не совсем утро, но уже и не ночь. Переходный мосточек, самый пик предрассветного затишья.
