— Ребята! Устали, я вижу… — громко и твёрдо произнёс Вадим, оглядывая каждого. — Давайте-ка, баиньки… День был насыщенный, каждому досталось. А завтра, тоже побегаем: сворачиваем лагерь, да отплываем. Так что, без возражений… Спать!
Возражений не последовало. Все словно ждали, когда отец-командир распустит строй на отдых. Коллектив, шумно и с облегчением поднялся с насиженных мест и, очень скоро, ретировался по палаткам, не забыв, однако, пожелать старшему спокойного сна.
Вадим остался, один на один, с догорающим костром. Звёзды вошли в раж, набирая силу яркости, делая небо художественной экспозицией для фотографа-профессионала, а для поэта источником вдохновения. Они равнодушно мерцали, одновременно призывая фантазию развернуться на всю широту космической безвестности, на безграничную вереницу предположений.
Зорин не был ни поэтом, ни астрологом. Прикостровые байки об инопланетянах его забавляли, но не более того. В силу возраста, а еще, наверное, опыта, его интересовали приземлённые вопросы: когда встать, где да что настрелять, и во сколько протрубить сборы. Это была рутина таёжных ходок, где он пунктуально расставлял всё по полочкам.
Он прилёг чуть дальше затушенного костра, в своём неизменном спальнике, захоронив в травах ружьё в полуметре от себя.
— Боже ты мой, какая красотища вокруг!
Слова, собравшиеся с уст, отражали безмерный восторг, а во многом удовлетворение, оттого, что можно так спокойно и расслабленно лицезреть сие великолепие, эту дикую красоту, которая мерно и величественно проплывала мимо них.
Лес словно демонстрировал свою стать, чередовал своих исполинов, подсовывая взору новые картинки: то крутые откосы с вековыми кедрами, то пологие белесые островки заросшие бурьяном кустов. Живые слайды постоянно менялись, уступая следующим. Лес был бесконечен и многообразен в своих фантастических проявлениях. Ему не было предела. Он наступал и уходил, а тихий плеск воды создавал ощущение комфорта и уюта.
— Здорово! — Согласилась с Натальей Люся. — Так действует успокаивающе. Смотрела бы и смотрела…
— Ага-а…
Они сидели в задней части плота на бортике, и откровенно пялились на плывущие мимо пейзажи. Теперь, когда не надо тянуть походные лямки, когда каждая часть тела отдыхает: руки от ноши, а ноги от дороги; можно впервые за время похода, обратить внимание, на залитые солнцем сопки далеко впереди, и тянущиеся к ним перьевые облака. Можно опустить глаза вниз и наблюдать, как вода шумливо несёт их самодельное судно на своей сильной мокрой спине. Можно опустить в неё ногу… Млеть и наслаждаться ничегонеделаньем, благо время на это предостаточно.
— Мальчишки! Мы вас люби-и-им!!! — От избытка чувств закричала Наташа. Ещё недавнее обращение «мужчины» не подходило для душевной экспрессии, что сейчас рвалась из груди. Эмоции переполняли.
— Как хорошо, что вы изобрели этот чудесный плот!
«Мальчишки», на данный момент времени, стояли на носу плота, увлечённые одной общей задачей: планомерным управлением своего плавучего дома. Титанических усилий для этого не требовалось. Управлялся плот легко, как и лодка, весельными гребнями, что вращались в неподвижно закреплённых опорах-уключинах. По правую сторону стоял Олег, по левую — Ваня. В центре, как и положено капитану, находился Вадим. В его компетенцию входило руководить навигацией, и где надо, предупреждать ошибки гребцов.
— Частить не нужно. — Спокойно-вещательный тон Вадима действовал положительно. — Мочите вёсла, когда лишь требуется правка. Течение здесь не шибкое, плот идёт ровно. А вот, когда река будет делать поворот… Я скажу когда… Тогда нужно поработать… Чтоб не закрутило…
— А девушкам дадите порулить?! Капита-ан! Я к вам обращаюсь! — Задорный голос Натальи был преисполнен кокетства.
— Обязательно! — Со спокойной улыбкой повернулся к девушкам Зорин. — Курс молодого гребца обязателен для всех. И для красивых амазонок, включительно.
— Ура-а-а!!!
— Сейчас, парни натешатся… Вы их поменяете…
