Голоса оголтелой Казармы потеряли чёткость. Они ещё влетали в уши, но не поддавались осмыслению. Выкрики, смех, бормотание — всё это превратилось в один звенящий гул, какой бывает в привокзальных «ожидалках». Олег перестал сопротивляться, и Сон окончательно взял верх, перенося его сущность из осиного гнезда в иное измерение…
Он проснулся также внезапно, как и заснул. С запоздалым страхом и вернувшейся тревогой. В казарме было тихо, если не брать во внимание похрапывание и сопение спящих. Настенные часы разменяли шестой час, до подъёма оставалось сорок минут… Из бытовой комнаты, через щель полуприкрытой двери, полоской падал свет. Оттуда же доносились чьи-то приглушённые голоса:
— Давайте живее… Подъём скоро! — Этот голос, бесспорно, принадлежал дневальному.
Головной бросил взгляд на кровати гусей. Почти все пустовали… Деды же напротив, «умаявшись» за ночь спали мёртвым здоровым сном. Олег повернулся на другой бок и с наслаждением закрыл глаза. Крохотным лучиком в нём шевельнулась жалость, или нечто подобное ей. Он представил несчастные сгорбленные фигурки однопризывников, торопившихся до подъёма подшить свои кителя, чтобы на утреннем осмотре не получить в «раму» за грязь и несвежесть. Справедливости в этой жизни не было, а в армии из её отсутствия можно ещё и корень извлекать. Разве здесь кого-то волнует, что в своё личное время молодой обшивал и обстирывал дедушек, а себе, видите ли, не смог… Не успел. Выкручивайся салабон! Выкручивайся гусь! Вот они и выкручиваются… Просят дневального разбудить за час до подъема, чтобы, наконец, обслужить себя. Кто-то может и встанет, а кто-то, скорее всего, нет… Предпочтёт сладкие минуты сна, смакуя каждую минутку забытья. Выпивая её до капли… Потому что сон в армии это нечто большее, чем сон дома. Выбрав сон, первогодок поуютнее укутывается в прогретую им постель, зная, что очень скоро заплатит за эту слабость. Те же, у кого страх выше, сидят сейчас полусонные в бытовке и, подгоняемые дневальным, спешат управиться до подъёма. «То ли ещё будет! — Засыпая, подумал Олег. — То ли ещё будет…»
