Дембель покинул его, да и сам Головной почти следом вышел из столовой. После разговора с Яшей, настроения у него поприбавилось. Конечно же, он мог допустить мысль, что дембель был заслан с целью: расслабить его и усыпить бдительность. Но для казарменной жизни это было б слишком витиевато. Здесь, где нет ни милиции, ни законов, где жизнь зашторена как в задраенном танке… Здесь проще вопросы решать грубо… В лоб… Посредством кулака в морду. Здесь глупо играть в шпионские игры… Когда можно победить нахрапом. К тому же, Олег безошибочно мог угадать, когда человек кривит душой. А Яша, он действительно «квартирант» и ему наплевать, кто и что о нём подумает.
Олег потихоньку переваривал информацию. Пасьянс раскладывался не так уж и плохо. Среди дедов у него были и враги, но и были и «поклонники». Кто на каких местах, это он тоже примерно знал. Мирон, Шуруп, Увар, Нос… Этих смело можно занести в стан врагов. Лютых… А вот насчёт симпатизирующих, тут можно только догадываться… Дождь? Морква? Лопата? По роте он мало знал кого, но и там как сказал Яша, к нему была «уважуха». Оставалось только правильно всё сделать, когда придёт время… Только когда оно придёт? И что именно сделать?
Десятый день пребывания на территории корпусной базы, заполнился вливанием «свежей крови». В часть привезли сразу тридцать молодых бойцов. Большая часть из них (двадцать единиц) ушла «понимать» службу в роту. Остальная десятка не смело перешагнула порог казармы взвода охраны. Время прибытия молодых пришлось на послеобеденный час, в то время когда часть стариков отсыпалась перед заступлением в караул. Молодым выдали по комплекту хэбэ, мыло, портянки, и направили для получения полной объёмной информации к той части гусей, что успели «всосать» службу за короткие десять дней. Дежурный по взводу Колчанов, он же Змей, распорядился дать новоприбывшим общие представления о здешних порядках и нравах, подготовить так сказать необстрелянных новичков к суровым реалиям службы. Те с готовностью подсели к сотоварищам, и негромко вполголоса, стали объяснять им иерархическую лестницу, наперёд предупреждая, как более опытные, что тут можно, а что нельзя. Те внимательно слушали, кивали и несмело бросали взгляды на дальние койки спящих дедушек. В гражданской жизни их перекармливали страшилками про армию. Но, то «на гражданке»… Там можно на сей счёт и посомневаться, где-то и побравировать. Здесь же всё иначе… Тесный казарменный мирок с его старожилами смачно дышит в лицо, обволакивая сознание, даже пока не страхом, а обещанием… Обещанием очень скоро показать то, что причитается молодому воину на первом году службы. Причём в мозгу крутиться убаюкивающая пластинка: «Это испытание проходили все! Пройдёшь и ты, куда деваться». Мысль о сопротивлении заведомо кажется нелепой и абсурдной… И невозможной.
Олег с интересом всматривался в лица ребят, пытаясь угадать в них, если не родственную душу, то хотя намёк на отвагу. Что-нибудь вроде огня в глазах, того, что принято называть дерзинкой, вызовом. Но статичные лица новобранцев были одинаково пугливы и донельзя кротки. Он вздохнул… Вечером их обкатают сменившиеся старики с караула, и не один… Ни один не залупнётся, как он… Жаль… Или нет? Ведь таких как он — единицы, а единицы это скорее исключение, чем правило. Правила малюют черным по белому, жирно выделяют и по ним живут, ставя их в каноны быта. А исключения, что ж… Их обводят красным и стараются не выпячивать, больно то… Мало ли, где прыщ вскочит. И вообще, в семье не без…
Олег усмехнулся своим мыслям, между делом смоля сигаретку. Лично он, конечно, не считал себя ни уродом, ни прыщом. Скорее наоборот… Не желание становиться в колею, было его типовым, родным качеством. С младых лет… С детдома… Он был перпендикуляром для ВСЕХ. Головной не считал, что это плохо. Плыть против течения не глупость. Это Поступок. Течение оно ведь тоже может устать, и тогда… И тогда твоя ВОЛЯ окажется значимее всех писаных и неписаных правил.
В пять часов дневальный проорал «подъём» для заступающих в караул. Деды лениво встали с коек, предоставляя заправить тёплое ложе своей обученной прислуге. Гуси, что успели «понять службу», сделали это чётко и слаженно, с картинной филигранностью. Причём они самодовольно поглядывали на разинувших рот молодых пацанов. На тех, которым недавно грели уши… Смотрите, мол, что всё это правда… Скоро и вы так будете…
Деды, напротив, отнеслись к новоприбывшим равнодушно. Слегка покосились усмехаясь, затем потянулись в оружейку получать автоматы. Развод любых нарядов производился на плацу, в пять тридцать, и опоздание там не приветствовалось.
Вскоре, к семи, в казарму вошёл сменившийся караул Мироновской команды. Деды, весело галдя, сдали оружие под опись. Новеньких ненадолго построили, видимо, чтобы оценить «товар» глазом. Как полагается, похлопали, пощупали, посмеялись, где надо. Ну, разве что в зубы не посмотрели…
— Красавцы! — Отрезюмировал Нос. — С Алтая случайно нет? Жаль… Отдыхайте гусята! Позже будем знакомиться…
