Ещё полчаса назад Вадим, пожалуй, больше не верил, чем допускал, что их отпустят. Но странное дело, появился азарт в этой необъяснимой игре с незримым кукловодом. Тогда-то Зорин и поставил перед собой задачу: углядеть тот моментик, когда их «дёрнут за лапку». Просечь энту канитель… Он дотошно крапил путь флажками, зная, что по большому счёту это мальчишество. Какая-то часть Вадима Зорина наивно полагала, что меченая тропа не исчезнет абы как и на те вдруг. Если Он, Хозяин, или Холм, не важно (кстати, оба на «х»), сдёрнет их с намаяченной дорожки, пусть даже сдёрнет, сие не очень-то значимо… Факт, что кто-нибудь из команды процесс да заметит. Ваня, Наташа, Олег, Люся… Вадим всех подпряг. Да и он сам, на кой такой красивый! К тому ж одержим, просто охвачен идеей зацепить передёргивание карты. Аналогия, может, не совсем точна, хотя как поглядеть… И тут ведь как в покере налицо результат нечистоплотной игры. Слишком незаметно Холм перебирает пальцами. Судя по прошлому разу, их не мотнуло, не качнуло. Ни тебе тошноты к горлу, ни рези в глазах с потемнением. Ничего подобного не было! Никаких физиологических неудобств, связанной с нехилой такой телепортацией в несколько ощутимых кэмэ. Глаза-предатели, ладно… Но ощущения… Чутьё. Тут-то, отчего всё молчало? Вадим на размене первой версты от ручья почувствовал «прихват». Он остро ощутил ГЛАЗ, чужой въедливый. Изучающий. Зорин даже обрадовался ему. Смотрящих за ним в бинокль или в другую, более брутальную оптику он учился в своё время определять затылком, а где-то даже спиной. Обычно начинало стягивать под левой лопаткой. Потом там же начинало тяжелеть, наливаться, отдаваясь тревогой. Частица тела напрягалась, сигнализируя мозгу, что возможно через секунду другую в плоть вонзится пуля и не обязательно именно в эту точку. Дважды Вадим убеждался, что верить этому надо. В одном случае он присел когда-то там… Достаточно глубоко, чтобы пуля пролетела в шести дюймах от ускользнувшего виска. Второй случай был мудрым советником первого. Зорин просто кувыркнулся, отдавливая грудь ребром акээма и опять же за полмига до выстрелов. Были казусы, когда он обманывался и кувыркался вхолостую, но тут уж выбирай, кто ты будешь такой: смешной параноик или остывающий болван. Здесь, на Холме и в присопковой зоне войны не было. Пули лопаткам не грозили. Однако, глаз был. Не снайперский, нет. Но оттого не значит, что дружелюбный. Зорин «словил» его, когда только группа оставила погожую колею и выбралась с равнины в худо-бедно чащобу. Лес здесь стоял, пока ещё лыс и частил полянками, однако обступал тут и там стволами невысоких елей, редких берёз. Здесь просека терялась, и нога ступала на траву. Тут-то и требовалось бдеть. Здесь где-то всё и случилось… Зорин выступил с пространной речью, суть которой сводилась в распределении задач на душу каждого из идущих. Морально он подбил, что всё же проиграть придётся (куда нам), но проиграть лучше достойно, с открытым забралом и если повезёт, сдёрнуть забрало с контрагента, то бишь противника. Подобные витиеватости если и крутились в голове, то на сухом языке прозвучали иначе.
— …Сверхзадача у нас такая: если не воспротивиться, то хотя бы… Подчёркиваю! Хотя бы проследить за превращениями, за сменой декораций. Ухватить, таким образом, переброску! Полезно будет закинуть все эти нюансики в копилку опыта. Во-от…
Поставив Климова и Наталью на маяки, он взял в помощь глаза Олега и Люси. Потом подбоченил стать под решающую схватку, отпил немного водицы и шумно выдохнул:
— Вперёд!
Под левой лопаткой стянуло, как в ожидании выстрела. Тело потянуло сделать ложный пируэт, но Вадим усилием воли подавил рвущийся позыв. Здесь не Грозный, чтоб рефлексировать, а команда, отнюдь не десантники. Не так поймут…
