— Ваньша, во-о! — Оттопырил большой палец Олег. — Респект! Мне у тебя поучиться надо!
— Ну, ты уж не скромничай. А то приходи ко мне в цех, я те домкрат на ногу пару раз уроню, такое родишь… Сам своим архивам удивишься.
— Да уж, спасибочки! Лучше уж вы, к нам на Колыму! — Посмеиваясь, ответил Головной и повернулся к Вадиму. — Николаич, а?! Правда, орёл?! Вот это горло! Не ожидал… Похоже, Ванька, из тебя бы вышел неплохой сержант.
— Да-а-а… — Вадим кое-как подавил вылезающую поверх улыбку, мотнул подбородком. — Тут и сержант, и готовый прапорщик! Удивил, да и только…
Действительно, парень изумил. Несмотря на внешнюю незлобивость и добродушие, вытащил из своих недр такие децибелы, ой-ёй-ёй! Генерал бы обзавидовался…
Вадим глянул на девушек.
— Дамам наши отдельные извинения! Сами понимаете… Злоупотреблять не будем!
Наташа поглядела, как показалось ему, с долей лукавства.
— Не стоит извиняться, капитан! Дамам приходилось и не такое слыхивать.
Несмотря на громогласный мат, мир не поспешил съёжиться. Трава не увяла, она и без того была жёлтая, воздух не сгустился и гром не грянул. Если кто-то их и услышал их, то не проявил себя ничем. Они стояли также, на этом высыхающем поле и внимали лёгкому ветерку, поддающему с юго-запада. Вадим тронулся в путь. Настроение заметно улучшилось. Он не чувствовал за собой пригляд, он потерял «взгляд» задолго до Ваниных ругательств. Пожалуй, это было одним из немногих, что держало его в напряжении, в постоянном тонусе. Сейчас, когда развилка маячила, поди, в полутора сотне от носа, ветер шевелил волос, а «наблюдатель» сгинул бесследно… Сейчас, в крови забродила победа. Так бывает, когда по неверию суёшься починить непостижимый радиоприёмник. Сам. Разбираешь корпус, вынимаешь аккуратно потроха (ну, не техник я, а вдруг чё соображу…) и с несказанной радостью видишь отставший контакт (ну, ясный же огурец, а я голову ломаю…). Потом идёшь к соседу, если нет своего паяльника, но главное при этом, ты чувствуешь себя победителем. Почти технарём, нашедшим ошибку. Паяешь с привысунутым языком, ощущая непомерную гордость за свою смекалку и деловитость. Собираешь корпус, втыкаешь в розетку, щёлкаешь «вкл», лазаешь ползунком по линейке. Динамик не издаёт ни шумов поиска, ни звуков станций, ничего. Снова щёлкаешь «выкл»; «вкл», словно в этом суть. С надеждой шпаришь по линейке. Ни-че-го. Долго прикидываешь, об какой угол шандарахнуть чёртову технику. Похожесть, казалось бы, разных ситуаций была налицо, и Вадиму, ужас как не хотелось «того» печального результата. Аналогичного по характеру. Он не строил иллюзий. Он просто не хотел. Психология, как ни крути… Легко погибается, когда настроен и не исключаешь погибели. Трудней всего понимать, что ты прошёл все двери и круги ада, а осталось-то чуток да маленько. Но сей чуток может встать тебе боком. Фатальной пулей. Не удивительно, что дембеля тяжелей поднимаются в бой. Психология, мать её… Вадим шёл твёрдой поступью и не жевал мысли: или-или… Сейчас, он был склонен верить, что порвал «поводок». Раз, и навсегда.
Перепутье приближалось. Знакомые деревья лиственниц стали отчётливо различимы и Зорин готов был поспорить, что видит дёргающиеся ветки верхушек, проседающие под лапами суетливых белок. Шестое чувство молчало и вообще, Вадим обозвал бы своё соощущение «настроением порванного поводка». Так ему, по крайней мере, казалось. А потом… Потом-то и влетела эта звень…
