— Мираж приоритетных мыслей. — Тут же ответила Люся. — Его выдумали не мы и задолго до нас, но он, этот миф, мираж, голограмма прошлых людей просуществовал несколько десятков лет и закрепил своё право на существование для новичков. Дальше… Дальше мы додумывали сами. Облагораживали его идеями: а вот как бы тут что стояло, а вот тут икона, а вот здесь подсвечники… Кстати, ведь всё это было во второй раз?
Люся цепко взглянула Зорину в глаза и тот, сбитый таким напором, просто кивнул.
— Вот! Мы заступили за черту чего-то абсурдного и самое смешное: здесь невероятное мило соседствует с настоящим. Земля, трава, лес, оводы эти… Олени. Всё это реально и на физической платформе. А вот часовня, все, что в ней, наши голоса и день с пробуксовкой… Сдаётся мне, это сплошь иллюзии, сбитые в плотную паутину. Паутину для нас…
Люся схватилась за виски, помотала головой.
— Ух-х… Натараторила черт те что!
— Отнюдь, Людмила, — заметил Зорин, — ты весьма складно и толково всё разложила. Я даже растерялся. Я знаю, ты умная девушка, но знаешь… Твой старый стиль изъясняться не стоит близко с тем, что я услышал сейчас.
— Действительно, Люська! Ты декан-лектор! — Приобнял жену Головной, прикасаясь губами к её щеке. В глазах его, удивление граничило с уважением и гордостью за свою собственность. — Откуда в тебе это появилось? Или я что-то упустил?
— Олеж! — Люся польщено рассмеялась. — Я не знаю… Это просто исходит и всё! Возможно, крыша съезжает. Только ТАМ, Вера, которая не Вера, изъяснялась именно так. Да что там, круче! Не мялась, а сразу ёмко так и по существу дела. С глубоким знанием материала. Она сказала, что я в силах менять её облик, пейзаж и всё, что захочу. Вот только не умею. Тупо не знаю как. Но в принципе, могу постигнуть, если захочу. Она сказала также, что она — есть тёмная половина моего сознания, а вернее представитель этой области. Она сказала, что я правильно чувствую и догадываюсь обо всём, но мозгами не могу охватить. Чтоб понять, постигнуть, надо научиться ладить с ЭТИМ миром. Оно, то бишь, подсознание моё, так и сказало: не постигнешь, пока не научишься ладить. Ладить! Постой, Вадим, я договорю… А про нас всех, знаете как дословно?! Счас…М-м… Ваша беда — вы все подвержены умозаключениям. Здесь это плохо. Может сослужить плохую службу там, где надо понимать, ощущениями. Вот!
Люся умолкла, поистратив запал вдохновения, а быть может, сознательно остановилась, давая возможность прокомментировать её высказывания. Вадим понял это первым и, покряхтев, вступил в диалог:
— Значит, всё-таки подсознание… Интересная вариативность миров. Уходить в себя, причем, вместе со своим телом. Это нечто новое…
— Да не-е, ребята! Шляпа — вся эта версия! — Включился Ваня. — Извини, Люсёк, критикую… Без обид! Если часовня — мираж, то почему она осязаема? Опять же присутствуют запахи сырости, плесени. Всё реально, на цвет и вкус…
— Кстати, о вкусе… — Подметил Вадим. — Вода, которой не было в колодцах, и которая появилась во второй наш визит, вполне пригодна в употребление и на вкус является водой.
— Во-во! — Обрадовался поддержке Ваня. — Разве может мираж пробоваться на язык, щупаться и трогаться?
— Получается что? — Выступила вперёд Наташа. — Первый раз, мы посетовали, что нет воды в колодцах, и невольно спроектировали её как пожелание на будущее?
— И она, а-ле оп! Следите за моей рукой! Поднимаю платок, и вот она, родимая! Мокрая, вкусная и холодная…
— Не ёрничай! — Буркнула Наталья, толкнув Климова в бок.
Люся вздохнула, сравнимо так, как учительница вздыхает от непрошибаемой тупой аудитории учеников.
