— Что, Люся? — Вадим вновь опустил рюкзак. Он остро ощутил, что одёрнули его не просто так и не случайно. От Людмилы исходила мистическая пронзительность и началось это, кстати, сразу после «провального» прецедента. Странности девушки выпячивались краеостро, открыто напоказ, словно, ненароком, она зацепила нитку с «того» мира, и та тянулась теперь за ней неумолимо, неизбежным роком.
— У тебя есть что сказать?
— Да, есть! — Решительный тон сменился неуверенностью под взглядами друзей. Людмила помялась, попав в неуютный эпицентр внимания. — М-м-м… В общем… Я хотела признаться… Вчера я не всё вам сказала. Недостаточно полно. М-м-м… Не всё, одним словом!
— Да?! — Простецки вопросил Зорин, присаживаясь поудобней. Где-то в глубинах мозга сквозанула догадка. — Укрытая информация касалась чего-то личного, да?!
Люся живо закивала, с неприкрытой радостью. Вадим делал шаг навстречу, помогая ей развязывать отвердевший язык.
— Ну, если ты готова этим поделиться… Если это что-то меняет в целом…
— Меняет! Определённо всё меняет… Там, где я была, не совсем параллельный мир. То есть, это мир конечно, но… Не в том представлении, что вы понимаете…
Зорин молчал, нарочно не заполняя паузы, которые делала Люся и предостерегающе погрозил Головному пальцем, когда тот открыл было рот. Было видно, девушке нелегко даётся заступ на откровение. Что-то ей мешало, сдерживало…
— Это не есть альтернативная копия нашему миру, нет! Не параллельная ветка, как пишут фантасты, или как думаем мы сами. Этот мир, как сейчас я стала понимать… М-м… Наш духовный микрокосмос, наше подсознание, что ли… Мате-ри-лизоваши-еся… М-м… Переживания, вот что это… Выслушайте, не перебивайте, я доскажу! Дело не в том, что я что-то там могла развить или не развить. Нет! Я… Мне… В общем, в школе у нас была девочка. С ней никто не дружил. А однажды она… Ей, в общем, вменили пропажу денег, обявили её воровкой. Прямых доказательств не было, но косвенно всё указывало на неё. Я была первая, оттолкнувшая её, хотя до этого была единственной её подружкой. Объявили бойкот, травили всем классом и так вышло, что из-за нас, дур, она попала под машину. Вот! Я переживала ужасно, ведь потом выяснилось, что денег этих она не брала. Понимаете?! Не бра-ла! А человек погиб. В общем, депрессняк у меня был ещё тот. Целый год ходила как черепаха в себе, травила, жгла себя виной и никому душу не изливала. Ни папе с мамой, ни потом… Ни кому…
Люся скосила глаз на мужа, чуть потянула паузу, но не дождавшись комментариев, вдохнула в себя, невольно хлипнув на вздохе.
— Ну… Во-от… А теперь самое интересное, чего я вам не сказала. Погибшую девочку звали Вера и была она очень своеобразный человечек. Добрая и не такая как все. Она жила своим миром, более одухотворённым, чем современная молодёжь. Вера очень переживала, когда я от неё отвернулась. А когда погибла, вся тяжесть её переживаний перешла ко мне. Чувство вины меня долго не отпускало. Не побоюсь пафоса, кровоточило в душе! Вот. Ну, а потом, время, понятно дело, залечило, зарубцевало рану… Там, куда я провалилась, я… Я встретила Веру. Живую! И это был не призрак, да и я как будто не умерла ещё… Я встретилась со своим страхом, со своей ожившей болью, со своей глубоко запрятанной болячкой. Вера улыбалась как… Та Вера. Стала говорить со мной. Но быстро выяснилось, что это не она, а… Она сама сказала. То есть не она, а…
Людмила вновь хлипнув, попросила воды. Олег, не поленившись, извлёк термос со свежеручейной прохадой, наполнил до краёв, подал супруге.
— Ты не волнуйся…
Люся сделав четыре глотка вернула крышку-стакан.
— Это была проекция моего давнего переживания. Мой подсознательный бзик. Который не исчез, а был только прихоронен. Мне дали ясно понять, да я и сама почувствовала, что веду разговорчик сама с собой. — Люся улыбнулась, смахнув упрямую прядь. — Если образно… Если бросаться метафорой, так сказать, внутривенный диалог. Шиза, по-нашему. Только врачей надо мной не было, чтобы дать диагноз. А будь я, в самом деле, дурка, то бредила бы, не исчезая с вашего поля зрения. Так ведь?!
Никто ей не ответил. Трагический слушатель был настроен слушать дальше, и даже назойливый овод по телу хлопался чрезвычайно мягко. Неслышно.
Комок в горле у Люси растаял. Следующие её слова вылетали легко.
— Вера дала мне некоторые разъяснения по поводу наших заморочек. Не то чтобы чёткий ответ, а лишь подсказочку. Чтобы додумать и принять. Теперь! Что я сама поняла и вынесла из всего этого: все эти наваждения, весь этот морок — не более чем порождение наших умов. На-ших! Подчёркиваю… Никакого Хозяина здесь нет! Только мы сами и наши фантазии. Бред, воплощаемый в очие.
— Стоп! А часовня? — Удивился Олег. — Она, что…
