Олег сделал первый шаг в унисон удару сердца. Волнение зашкаливало барометр. Рука, сжимавшая ладонь Люси, ещё хранила её слепок. Жена исчезла, как и обещала и, Олег поначалу думавший, что «прошла» только она, теперь убеждался, что «прошёл» и он. Лес, куда его вынесло, не добирал во многом естественностью. Главное отклонение от нормального была подмена шума. Ветер, скользящий по листьям; птицы; шмели, кузнечики и треск сучьев под ногами — всего этого не было. Вакуумной заложенности — тоже. Была… Отнюдь не появилась, а была… Мелодия. Она была тиха, ненавязчиво приятна и являлась единственным звуковым фоном в этом жутковато непривычном мире. Будто Олегу некто воткнул подушки беруш от аудионаушников и подобрал по настроению музыку. Головной даже провёл пальцем по ушной раковине, потом заткнул два отверстия сразу. Музыка не стала глуше. Музыка была в голове. Вот это да… Головной протяжно выдохнул, пытаясь привести в норму удары сердца. По большому счёту, жуть, сковавшая нутро, отступила. Сейчас бродили остаточные явления. Олег сделал первый шаг и, никаких «три за один» не обнаружил. Шаг был обычным шагом, как и там, в его нормальном мире. Олег сделал несколько шагов по тропе, придирчиво ведя им подотчётность. Нет же. Шаги как шаги. Ни подлётов, ни подскоков. Нормальное гравитационное состояние. «Странно. — Подумал Олег и тут же усмехнулся этой мысли. Странного-то, он как раз и не получил. Во всяком случае, того, о чём рассказывала Люся. «Видимо, у каждого своё… Индивидуальное. — Олег сконцентрировался на ощущениях. — У Люцика музыки не было. А у меня, на те, благодарить не стоит! Ха, моя подкорка приветлива в этом плане!» Он прислушался к мелодии, с целью определить её категорию. У него не было по жизни привязок к каким-то направлениям. Ну, нравился Цой, что-то из «машинки». Туда-сюда, немного из Би-2 и Сплина. Кто-то бы сказал, что он тяготеет к року, но вот беда… В тупой попсе он тоже души не чаял. Олег дружил с музыкой по принципу: что сердцу мило, то не криво. Сейчас, накручиваемая в голове музыка не относилась ни к року, ни к попсе, ни к фламенко… Олег пододвинул бы её ближе к классике, хотя никогда её, собственно, не слушал. Однако, явственно не хватало струнно-щипковых инструментов. Тех же скрипок… Хм-м… Кто сказал, что классика — это обязательно скрипки и лютни. Олег закончил спуск по змейке, и глазам предстало то, что в принципе, он и ожидал увидеть.
Заимка оставалась той же ветхой избушкой, какую они оставили три недели назад. Закрытые ставни окон никто, пожалуй, после них не трогал. Следовательно, они и оставались последними визитёрами. Если бы не выпячивающиеся странности, если бы лес, хотя бы шумел, Олег подумал бы, что его одного отбросило, телепортировало к заимке. Настолько всё было живописно чётко и гранено ярко. Пыль, которую Олег собрал пальцем, проведя кончиком по едва притворенной двери, выглядела вполне обычной земной пылью. Безобидной размазанной грязью. Сказать об остальных ощущениях: осязание, запахи, вкусовые впечатления… Головной покуда ни в чём не определился и не мог сказать уверенно. Он чувствовал своё тело в нормальном гравитационном поле. Мышцы ног и рук работали, мозг воспринимал остро, на язык он ничего не пробовал, а глаза видели хорошо. Довольно развёрнуто и объёмно. Зрение тут, похоже, играло скрипку первую, приоритетную… А остальное, быть может, являлось симулятором, как говорила Люцик. Где она? Неужели и впрямь, в прихожей между мирами? Фантастиш… Сам ты хоть веришь в это?
