Олег потянул на себя дверь и, наверное, заставил себя поверить, что расслышал за навязчивой мелодией скрип. Или он хотел, что бы скрипело и бухало? Тёмные полумраком сени, покосившиеся крючки вешалки, телогрейки, тряпьё — всё на месте! Определённо, так. Только, что не так? В мозгу запульсировала лампочка — чего-то не хватает. Не вся информация… Оп-с… Смрад. Точно! В непроветриваемых помещениях воздух удушливо спёртый. В прошлый раз, дыхнуло, так дыхнуло. А сейчас… Олег втянул в себя носом. Ну, не знаю… Что-то, наверно есть… Амбре от старых полувлажных тряпок. Но не остро и ударно, когда входишь со свежака, а не уверенно так, словно кое-как учуял через заложенный соплями нос. Нос у Головного дышал, но как положено не нюхал. «Симуляторы, имитаторы и прочая дебилистика — Думал Олег, проходя дальше. — А я так скажу проще: глаза помогают нюхать. Задают мозгу программу, и тот вымучивает обоняние. Разве, нет? Во снах случается похожее… Люцик права!» Сон, только высокочёткий. В пользу этой версии работал ещё один факт: Олег не уловил разницу температурную. Между улицей и душным помещением. И здесь и там было ровненьким пучком. «Чему тут ещё глаза помогают?» — Насела мысль. Прежде чем войти в гостинку, Олег рискнул сделать второе исследование. Смачно, с кряком впечатал кулаком в дверь. Фаланги отреагировали не сразу. Пожалуй, с двухсекундной задержкой. И то, не столь болезненно как должно быть на самом деле. Сродни тому, как если бы Олег ударил дверь, будучи пьяным. У забитого алкоголем тела болевой порог снижен и именно так чувствуются всякого рода ушибы. Естественно, он глянул на костяшки. Ни содраны, ни вмяты, без намёка на кровь. Грёбанный симулятор не удосужился подсуетить картинку. Обленился, что ли? Ладно, идём дальше… Между тем, музыка… Не раздражала, нет. Она стала смутно узнаваемой. Словно шла издалека, из детства. Из хороших дней. Олег открыл вторую дверь.
Фигура незнакомца была знакома. Плечи — с них пришло узнавание. Плечи были округло мясисты и огромны, как всегда когда волчонок глядел ему в спину. Говорят, он легко подбрасывал вверх двухпудовые гири. Голова сам не видел, но знал: здоровья в этом гаде не меряно… Человек сидел на табурете, спиной к нему и глядел в окно. В открытое ставнями окно (когда открыл? вот только всё было закрыто…). Лица его Олег не видел, да и сам тот не спешил поворачиваться, но эти плечи… Его энергетика… Олег сжался, как бывало в детстве и набычил грудь. Его заколотило мелкой дрожью, наполняя страхом и ненавистью.
— Что же ты не проходишь, волчонок? Проходи. Располагайся.
Голос. Сипловатый низкий голос с астматическим придыхом он, Олег, узнал бы из тысячи. Физрук по-прежнему смотрел в окно и не спешил развернуться к Олегу.
— Проходи, проходи…
— Что ты… Как вы здесь… — Олег был обескуражен встречей. Доведись ему нарваться на гремучую змею, он испугался бы меньше.
Физрук, наконец, удостоил его взглядом. Пренебрежительно равнодушным.
— Ты не рад? — Его глаза улыбнулись. — Кстати… Давай, и ты на «ты»! Без церемоний.
Да, это был без сомнения он. Воспитатель жёсткой физической культуры. Теоретик радикальных мер и практик «шлангового» воспитания. Виталий Олендров. Виолент — сокращённо за глаза. Олегов злыдень и палач из детства. Как и всегда, он сидел в спортивном поношенном костюме, и казалось, сейчас полезет в боковой карман за свистком. Чтобы принимать зачёты на стометровку.
— Чему ты удивился, Головной? Разве ЗДЕСЬ не всё возможно? — Вытянув нараспев «ес-сь», он особо выделил это слово. В физическом плане Виолент остался всё тем же: не поседел, не полысел, лишь глаза… Они были у него более умные, что ли? Или хитрые… Олег не мог понять. Виолент по жизни был приземлено туп и энергичен. А здесь сидел его двойник, пожалуй…
— Я въехал… Ты есть моя страшилка…
— Ухум-м-м — Промычал Виолент удовлетворенно, словно был доволен спортивными результатами Головного. — И не единственная, кстати.
Глаза. Глаза Виолента лучились лукавством, хитростью… Каким-то непонятным глубинным знанием.
— Ты же пришёл в этот мир разобраться в своих страхах? Разгрести этот муравейник.
— Я пришёл освободиться от них, Виолент. — Олег намеряно произнёс его прозвище. Громко. Отчётливо. С долей вызова. Трепет миновал и сейчас расправлял крылья огонёк борьбы.
Физрук снова кивнул, пропустив мимо ушей неуважительное обращение.
— Верно. И я помогу тебе в этом.
Олег с ужасом понял, что говорящий с ним не открывает рта. Вся его речь выливается из глаз. Из каких-то необъяснимых рудников сознания. Но Олег понимает каждое его слово. Интересно, а сам он также говорит?
