— У пятерых приводы, я их помню, знатная была заварушка. Так, мы вычеркиваем из этого списка детей и беременных женщин? — с энтузиазмом спросил Павел.
— Именно, — Боунс автоматически склонился ближе к Павлу, чувствуя свежий запах одеколона.
— А что мы подразумеваем под словом «дети»?
— Человеческие существа, возрастом до двенадцати лет? — подумав, уточнил Маккой.
— Хорошо. Двенадцать… Ты сейчас на меня слюной закапаешь, блин! — Павел поежился.
— Чего? — удивился Боунс.
— Слишком близко стоишь! — прошипел напарник.
— Прости, — Боунс отстранился. — Хороший одеколон.
— Эм-м-м, вот этот момент, который я называю неловким, — смутился Чехов.
— Мы должны медленно сблизиться и поцеловаться, — серьезно кивнул Маккой. — А потом Джим убьет меня. Насмерть.
— Не-не-не, — замахал руками Павел и рассмеялся. — Я только по девушкам!
— Рассказывай. Этот юный культист только почесал тебя по спинке, а ты уже потек, — рассмеялся Боунс.
— Не было такого! — неискренне возмутился покрасневший Чехов.
— Я это видел, — Боунс потрепал напарника по волосам и снова взглянул в монитор. — Распечатывай.
— Не было, — надулся Павел. — И не стой ко мне слишком близко, я нервничаю.
— Почему? — рассмеялся Боунс.
— Потому что на нас смотрит шеф, — тихо закончил Чехов.
— Хм… — негромко хихикнул Леонард. — Портит все малину… голубику.
Он отстранился и взял чашку со своего стола.
— Ты слишком спокойно ко всему такому относишься, — разумно заметил Чехов. — С юмором, что ли?
— Ага. А знаешь, почему? Я южанин и должен сидеть в доме с колоннами, пока рабы обрабатывают плантации. Но я здесь, — он присел на край стола.
— Твой юмор странен тем, что я не понимаю, когда ты шутишь, а когда серьезен.
Боунс усмехнулся и взял листы, выползшие из принтера.
— Идем. У нас двадцать человек. Надо их проверить.
— Идем, — Чехов рванул свою куртку и метко запустил смятый листок в корзину.
***
— Монтгомери Скотт, — Маккой сидел в мастерской, пытаясь не вляпаться в лужу машинного масла на столе. — Где вы были ночью два дня назад?
— Здесь, — мастер нервно улыбнулся. — Вон тот пикап почти умер.
— А милая старушка умерла совсем, — огрызнулся Боунс, недовольный его хорошим настроением и дружелюбием.
— Послушайте, я почти ни с кем не общаюсь, никто не может подтвердить моё присутствие здесь. — Скотт выглядел настолько несчастно, что Маккой невольно пожалел его.
— Презумпция невиновности, — чуть улыбнулся он.
— Да, конечно, — вспомнил Монтгомери. — Но я правда ничем не могу вам помочь, потому что ничего не знаю.
— Вы состоите в культе Ктулху? — Леонард взглянул на механика.
— Да, — обыденно отозвался тот. — Но сэр, вам сложнее найти будет того, кто не состоит в нем.
— Были лично знакомы с Моникой? — Леонард вздохнул. Монтгомери выглядел безобидно, но все же был членом культа.
— Ну, — протянул мастер. — Здесь все друг друга знают. Город небольшой, — пояснил он.
— Это «да»? — Маккой вздохнул. — Слушай, я тут три дня живу, и этот город уже вот здесь у меня, — Леонард потер шею. — Так что давай, ищи кого-нибудь, кто может подтвердить, что ты ковырялся здесь, а не вешал старушку.
— Нет никого, — развел руками, перемазанными в машинном масле, Скотт, — разве что Кинсер, но он малость…
— Что с ним?
— Он не пойдет как свидетель, — пояснил Чехов, — у парнишки аутизм.
— Ладно. Мистер Скотт, оставайтесь в городе, — Маккой вздохнул.
— Как прикажете, сэр, — улыбнулся Монтгомери. — Успеха вам в работе.
— Угу, — Леонард встал и взглянул на Павла, снова застрявшего в телефоне. Не сдержавшись, пнул его, мальчишка досадливо охнул и злобно взглянул в ответ.
— Теперь куда, мой навигатор?
— В бар. К Сэму, — Чехов фыркнул. — К обоим.
— Что за Сэм? — спросил Боунс, идя к машине. — Чего интересного можешь про него рассказать?
— Их двое, Трей и Джефферсон. Каждый из них Сэм, и крутятся они в криминальных кругах, — Павел вздохнул.
— У вас тут и криминал есть? — со скепсисом уточнил Боунс. — В этом милом маленьком городе, где каждый друг друга знает?
— Это город-порт, — Чехов пожал плечами. — Левого народа тоже полно, но они не задерживаются, много черных, — неполиткорректно заметил Павел, — арабов и индусов, но они волнами, смотря какое судно пришло в порт.
— Понял, — Леонард сел в машину. — Тогда к ним, к ним.
Бар носил гордое название «Морской Змей», но и только, и был обычной дешевой забегаловкой для матросни и портовых рабочих. Весь воздух пропитал запах свежей, не свежей, а также тухлой рыбы и требухи.
— Эй, Трей! — весело поприветствовал бармена Павел. — Какие вести с полей?
— Всех, кроме тебя, колокольчик, выдрали, — развязно заметил Сэм. — Оу, — наиграно смутился веселый широкоплечий мулат, — ты при исполнении, офицер?
— Да. Это Леонард Маккой, мой напарник, — Павел улыбнулся. — Расскажешь, что у нас по героину?
— О чем ты, друг мой? — усмехнулся Трей. — Сэм! — крикнул он. — Тебя хочет Чехов!
— Я его не хочу! — рявкнул второй “Сэм”. — Какого хера этот сладкий мальчик забыл в нашем притоне, а?
— Привёл напарника на смотрины. Интересуется, не толкал ли кто героин в последнее время.
