— Конечно! Ты — мой поручитель, — весело ответил Грир, — и, я питаю надежду, что Эдун может замолвить за меня словечко. Ты ведь помнишь Эдуна, хинденманн? Последний раз, когда я его видел живым, он пытался размозжить твою черепушку молотом.
Хинденманн выпрямился, его напряжённое лицо застыло.
— Вот оно что, — прошептал он. — Я слышал о тебе, конечно. У тебя репутация неразборчивого в средствах и опасного человека.
— Так и есть, — с лёгкостью подтвердил Грир.
— Почему ты хочешь работать на нас?
— Мой выбор очевиден. Связи здесь выработаны, как старый рудник, и это отражается на моём кошельке. А об этом доме ходят слухи, что здесь же полным-полно богачей, которым пригодятся мои способности. Что ж тут неясного? К тому же, Эдун был несдержан на язык. В то время он был рассержен на тебя и поведал мне много интересного. Тебе не нужны скандалы, хинденманн, а они, ой как возможны, если на свет выплывут твои делишки.
Мэтти перебирал в руках звенья золотой цепи.
— Шантаж. А если я найму тебя…
— …То я забуду об Эдуне. Итак, хинденманн, я вижу, что нашёл понимание. Не будем тратить время попусту. Теперь ты в безопасности, можешь быть уверен.
— Понимаю. — Мэтти невозмутимо взял пергамент и окунув перво в чернильницу, что-то торопливо написал на нём.
— Возьми, — сказал он, протягивая лист. — Но предупреждаю тебя, Грир, если ты начнёшь и здесь свои выкрутасы, я не сумею тебе помочь.
Грир засмеялся.
— Не беспокойся. Никаких жалоб на меня не будет.
— Рад слышать.
Его речь прервала вошедшая девушка. Грир повернулся на звук её шагов. Она остановилась в дверях, представляя собой соблазнительную картину: высокая, стройная и белокожая. Блестящие светлые волосы собраны в замысловатую причёску.
— О, прошу прощения, — сказала она, — не знала, что ты занят.
— Входите, мисс Харди, — сказал Мэтти. — Я уже освободился. Чем я ещё могу тебе помочь?
Последний вопрос обращался к Гриру, и девушка взглянула на него быстрым цепким взглядом. По выражению её лица Грир понял, что заинтересовал её.
Грир расплылся в улыбке. И тут же слегка скривился: на грациозной шее с пульсирующей веной висел на цепочке стеклянный перстень.
— Благодарствую, — сказал Грир и взял папирус. Сунув его за голенище ботфорта, он вновь оглянулся на девушку. Богатый, в прошлом, опыт общения с женщинами подсказывал Гриру, что он ей понравился.
— Ты наш новый адепт? — спросила она с лёгким, скорее всего — северогерманским, акцентом.
— Да, похоже, только что им стал, — ответил он. — Мне ведь не придётся пожалеть об этом?
— Нет. Здесь дружелюбная компания. — Она выжидающе посмотрела на Мэтти.
— Мистер Грир — мисс Лира Харди, — неохотно представил их хинденманн друг другу.
— Рад, очень рад познакомиться, — сказал Грир, разглядывая перстень. — Вы тоже дружелюбны?
— Тот, кто дружит со всеми, не дружит ни с кем. А к чему ты спрашиваешь?
— Я надеялся, что ты сможешь познакомить меня со здешней обстановкой. Но, ты здесь, видимо, с кем-то?
Она рассмеялась.
— Я с удовольствием ознакомлю тебя со здешней обстановкой. Сейчас я жду своего безалаберного братца.
— Лира Харди, — перебил её Мэтти сердито. — Ты хотела меня зачем-то видеть?
— О, да, я хотела передать послание. Она открыла поясную сумочку и вручила Мэтти сложенный в трубочку и запечатанный сургучом пергамент.
— Я подожду тебя там — кивнул Грир в сторону холла и направился к двери. На выходе он оглянулся через плечо. Мэтти внимательно наблюдал за ним. Лира стояла к нему спиной.
Чуть позже она присоединилась к нему.
— Не хочешь выпить? — спросила она.
— Я хотел спросить тебя то же самое.
Он пропустил её вперёд на пути к уединённому кабинету. Удивительно лёгкой походкой Лира впорхнула в открытую им дверь.
Они присели за низкий столик с железным кувшином и закусками.
— У тебя лёгкая походка, — сказал Грир. Комплимент был оценён, Лира зарделась.
— Я занималась танцами при дворе Терсика, — пояснила она. — Но, к сожалению, пришлось бросить это занятие.
Грир кивнул. После войны с Чёрной Тенью многим пришлось сменить не только занятие, но и страну.
— Я почему-то так и думал, что ты жила в Византии, — отметил он. — Бежала от войны?
Лира ответила, что уехать пришлось из-за брата. Он оказался замешанным в политическом скандале и вовремя успел удрать из Атена. Там его ещё разыскивали. Теперь Бритуния стала их вторым домом.
Грир разлил по кубкам вино.
— Красивая женщина, как и хорошее вино — создают праздник. Ты счастлива здесь?
Да, она была довольна жизнью, а её брат тосковал по Атену на мрачном и туманном острове.
Отсалютовав Лире кубком, Грир сделал глоток. Белое вино было великолепным на вкус и, очевидно, дорогим и заморским, но угрызения совести были чужды Гриру.
