Трокич припарковался на тихой улочке и последнюю часть пути к указанному адресу прошел по узкой гравийной тропинке, стараясь отделаться от мысли, что он впустую тратит время. Он всегда делал ставку на тщательный подбор улик, доказательств и логических аргументов. То же можно было сказать и о многих его коллегах, в первую очередь о Лизе, тонко чувствующей, понимающей компьютерный язык как родной, порой упрямой, но в работе она умела оставлять эмоции в стороне, и это качество Трокич ценил очень высоко.
Он не очень понимал, зачем приехал сюда, поскольку, мягко говоря, неодобрительно относился к спиритизму, терпеть не мог байки о потусторонних силах, даже если их называли теориями, совсем не жаловал всяких знахарей и целителей, считая, что лечить должны дипломированные врачи, а не какие-то там бабки. Свою будущую собеседницу он заранее невзлюбил за прозвище, которым ее наградили земляки. Скажут тоже, ведьма… Смех один. Интересно, как выглядит ее обиталище и чем она занимается за закрытыми дверями? Ритуальные действия во мраке ночи с курами и ягнятами на жертвенном камне? Пророчества Судного дня и сеансы ясновидения? Мистические заклинания, изгоняющие злых духов?..
Дом был невысок по сравнению с другими городскими постройками, и история его началась, похоже, в девятнадцатом столетии. Кирпичная кладка неровная, побелка облупилась, соломенная крыша нуждалась в серьезном ремонте. Чтобы пройти в дверь, Трокичу пришлось пригнуть голову. Вскинув брови, он оглядел открывшийся ему незнакомый мир. Гостиная была уставлена кактусами всевозможных размеров и форм, с потолка свисали пучки сухих трав. Мебель была старая, и вообще обстановку можно было назвать бедноватой, но при всем при том в доме царил абсолютный порядок.
Магдалена, маленькая худощавая женщина лет шестидесяти, встретила незваного гостя в длинном черном платье и вязаной пестрой… шляпке-ушанке.
– Проходите. Я сейчас травяного чаю принесу. Только-только настоялся.
– Ох, спасибо, – с опаской поблагодарил Трокич, сильно сомневаясь, что ему хочется отведать такого чайку.
– Садитесь. Я сейчас, – хозяйка исчезла в кухне и тут же вернулась с двумя чашками дымящегося чая.
Трокич пригубил свою. Чай оказался сладковатым, с привкусом лакрицы. Он попытался угадать, что входило в этот сбор. Анис, корень лакрицы, мед, валериана, шиповник. Но и еще что-то, что придавало напитку пряный вкус.
– Рецепт мой собственный, – похвасталась ведьма.
– С кактусом Лофофора? – с умным видом поинтересовался Трокич.
– Нет, у нас он не приживается, чересчур капризный. Но этот в родстве с ним, – ответила Магдалена и улыбнулась. – Впрочем, вы, наверное, пришли не для того, чтобы поинтересоваться, каков уровень мескалина в моих кактусах, – прибавила она.
– Давайте начистоту, – решился Трокич. – Говорят, вы каждый день у речки бываете и, возможно, обладаете информацией, которая поможет нам в раскрытии преступления, а именно убийства Лукаса Мёрка.
– А кто такой Лукас Мёрк? – удивилась Магдалена.
– Разве вы не слышали, что в речке обнаружили труп убитого мальчика?
Ведьма широко раскрыла глаза и так поставила чашку на стол, что она жалобно звякнула.
– Господи, боже мой! А я ни сном ни духом. Я ведь газет не читаю, и телевизора у меня нет. Правда, видела, что полицейские повесили оградительную ленту… Впрочем, могу вас заверить, что я не занимаюсь магией, не колдую, не ворожу и не приносила бедного ребенка на заклание.
– Но вы бываете на берегу?
– Да, я стараюсь жить как можно ближе к природе и каждый день выхожу на прогулку. Здесь очень красивые места, и история у них тоже очень интересная. А еще я делаю целебные снадобья.
– То есть судьбу вы не предсказываете? – Трокич недоверчиво покосился на ее шляпку.
Магдалена улыбнулась, но взгляд ее остался серьезным.
– Нет-нет, я просто помогаю людям самим найти свою правду.
– И как вам это удается?
– Это моя тайна. Скажу так: если нельзя найти ответы на свои вопросы в реальности, можно поискать их в своем воображении.
Трокичу захотелось, чтобы она сняла шляпку, почему-то его этот диковинный головной убор очень отвлекал. Но попросить не рискнул.
– Вы были у речки в четверг?
– Я ведь уже сказала, что хожу к ней каждый день, значит, и в четверг была.
– В котором часу?
– После обеда. Еще засветло.
– Вы Лукаса видели? Ему было восемь лет. Каштановые волосы, зеленая пуховая куртка. Или, может, еще кого-то там заметили?
– Нет, только Петера Рыбаря. Он там гулял со своим спрингер-спаниелем. Но ему уже почти девяносто.
– На что вы живете?
Магдалена пропустила этот вопрос мимо ушей и устремила взгляд в пространство.
– Волосы, говорите, каштановые?
– Да, почти рыжие. И зеленый пуховик.
– Я видела мальчика. Только не на берегу, а возле церкви. Там, где Острупсвай перетекает в Хёрретвай. Он садился в машину.
Трокич представил, как Лукас залезает в машину своего убийцы, и ему стало трудно дышать. Выходит, кинолог был прав?
– В котором часу это было?
– Где-то в половине четвертого. Я в это время обычно хожу за продуктами.
– Не припомните, какая была машина?
