– О'кей. Итак, что мы имеем на данный момент. – Трокич обвел глазами коллег. – Лукас ушел с продленки в пятнадцать тридцать. Он дошел по крайней мере до Хёрретвай в том месте, где заканчивается Обструпсвай, – это примерно в ста метрах от школы. Как сообщил новый свидетель, там он, видимо, сел в машину зеленого или синего цвета. Затем его видели на торговой площади примерно в половине пятого перед булочной. Чем он занимался в течение часа, пока неизвестно. Но совершенно точно он был жив в шестнадцать тридцать. Надо выяснить, человек на записи камеры видеонаблюдения и тот, к кому Лукас сел в машину, – одно лицо? И не следил ли он за ним?
– Родителей мы из числа подозреваемых исключаем? – подал голос Джаспер Тауруп. – Не один я предполагал, что чисто теоретически они могли его обнаружить, когда сами начали поиски: может, парень поджечь что-то собирался – тут-то папаша и… вспылил.
– Исходя из той информации, которой мы располагаем на данный момент, эта версия представляется мне неправдоподобной. Не забудь, что они обратились к соседям с просьбой помочь в поисках сына уже в семнадцать тридцать. Отец никак не мог вернуться с работы ранее шестнадцати сорока пяти. Выходит, они за три четверти часа убили ребенка и замели следы, а потом преспокойно пошли к соседям?
– А что насчет любителя покера? – спросил Эйерсун.
– Пока против него ничего нет, – сказал Джаспер Тауруп.
У него была физиономия человека, долгое время питавшегося нездоровой пищей, – землистая кожа, изрытая мелкими оспинками, казавшимися крупнее на худом недовольном лице.
– В каком смысле
– Один мой знакомый у него играет, – ответил Джаспер. – Говорит, известное заведение. Игроки там собираются три-четыре раза в неделю. Играют в основном в покер. Время от времени устраиваются закрытые вечера для профи. В такие дни они играют в «Техасский холдем», «Омаху» или китайский покер – никакого криминала.
– Мне эти называния ни о чем не говорят. И вообще, это законно?
– Трудно сказать. Вопрос, азартная игра покер или нет, остается дискуссионным и в судебном порядке еще не решен. Но основной доход господа-картежники получают с богатеньких клиентов, которые любят играть, но в игре не разбираются. И немалую денежку там оставляют. Там даже травкой можно разжиться, насколько я понимаю, правда, в чисто символических дозах. А раз в год вся компания катается в Вегас на турнир по покеру.
– Карстен Мёрк, отец Лукаса, там не появляется?
– У него большой карточный долг.
Трокич понимающе кивнул. Вот и объяснение сцены, свидетелем которой стала Сисель Симонсен. Кто-то требовал с него деньги. Да и, кстати, ответ на вопрос, почему семья ютится в крохотной убогой квартирке, хотя большинство их сверстников, имеющих постоянную работу и детей, перебираются либо в коттедж, либо, на худой конец, в таунхаус. К тому же это обстоятельство вполне объясняет его вспыльчивость. Экономические затруднения сильно обостряют семейные отношения.
– Вообще-то мне не так-то легко досталась эта информация, – проворчал Тауруп. – Я ведь ее у старых друзей выуживал, мы лет двадцать знакомы.
– Не волнуйся, – успокоил его Трокич. – У меня времени нет звонить налоговикам и наводить их на злостных неплательщиков. Меня карточный долг интересует. Карстен его частями выплачивает или как?
– Не знаю. Моим источникам, к сожалению, далеко не все известно. Может, вызвать Карстена Мёрка и спросить его лично?
– Подумаем.
– Другие подозреваемые есть? – задал вопрос Эйерсун.
Трокич покачал головой:
– Нет. Будем искать автомобиль, в который якобы сел Лукас.
– Иными словами, у нас на данный момент по-прежнему ничего нет, – хмуро подытожил Эйерсун.
Народ стал расходиться, и наконец в зале остался только Якоб. Он познакомился с Трокичем десять лет назад, когда служил в Хорватии в составе миротворческих сил ООН, их лагерь разместился под городом Си́сак. В отличие от Трокича, война, казалось, никак не отразилась на нем: вечно взлохмаченная шевелюра, правильные черты лица, ему и двадцати пяти не дашь. В Крáине Якоб прочувствовал всю прелесть войны на своей шкуре, и, хотя он всегда придерживался строгого нейтралитета в конфликте между сербами и хорватами, именно тесное знакомство со второй родиной Трокича стало одной из причин их дружбы. Другую причину следовало искать во взаимоотношениях Якоба с кузиной Дэниеля Синкой.
– Здорово, что у Джаспера знакомцы среди картежников оказались, – обронил Трокич.
– Еще бы, лет пятнадцать назад он был одним из самых известных игроков в покер в Орхусе, – пояснил Якоб. – Он же математику изучал в университете, но заскучал на студенческой скамье и большую часть времени стал посвящать картам. Большие деньги выигрывал, а если бы покер тогда был так же популярен, как сегодня, уже был бы миллионером. Так, по крайней мере, он сам сказал.
– Шутишь?
