Трокич выключил музыку и побрел в комнату для допросов. Он только-только успел налить себе первую чашку кофе, как в дверь постучали и в комнату вошел Адам Сёренсен. Казалось, он горбился еще больше, чем в первую их встречу. Как будто жизнь придавила его тяжелым бременем. К тому же он вроде бы совсем недавно плакал, судя по припухшим кругам под косящими глазами. Трокич поднялся и пододвинул стул в сторону вошедшего.
– Давно не виделись! Присаживайся!
Трокич налил Адаму кофе, вспомнил, что тот предпочитает пить его с молоком, и подвинул к чашке два пакетика со сливками. Адам неторопливо сел на стул и поддернул свои камуфляжные штаны.
– Думаю, ты догадываешься, почему нам снова захотелось с тобой повидаться.
Помощник воспитателя покачал головой и пожал плечами.
– Вообще-то не очень.
– Тебе должно быть известно, как важно говорить полиции правду. Иначе можно запросто попасть в черный список подозреваемых, а вычеркнуться из него, поверь мне, ох как непросто.
Трокич сказал это наполовину всерьез, наполовину в шутку, но Адам сразу как-то съежился и явно испугался.
– Наверное, вы хотите узнать, почему я оказался в супермаркете? – едва слышно произнес он.
– Именно, именно это, верно. Ты же не сказал мне всю правду о том, чем занимался в тот день, когда исчез Лукас. И вот теперь я хочу услышать все. Без утайки.
– Я вышел всего на четверть часа и думал, что об этом рассказывать необязательно.
– Обязательно. Нам важны любые сведения. Итак, в котором часу ты ушел и когда вернулся в школу?
– Я вышел за сигаретами, хотел успеть до начала совещания. Это было уже после телефонного разговора с матерью Лукаса. Я подтвердил, что он отправился домой. Так что я пошел за куревом, правда, у меня еще мысль мелькнула, а вдруг увижу его. По-моему, было без двадцати пять. А мне нужно было вернуться до начала собрания.
– И что, ты Лукаса видел?
Адам покачал головой.
– Но почему ты не сообщил об этом здесь? В первую нашу встречу?
– Я боялся, что вы меня неправильно поймете. Еще подумаете, будто я ему что-то плохое сделал. На мужчин, работающих с детьми, все косятся с подозрением. Я чувствую за собой постоянную слежку. Как будто все уже заранее решили, что я могу оскорбить или обидеть ребенка. Стоит где-то заикнуться, что я помощник воспитателя в школе, как у людей соответствующие мыслишки в головах начинают крутиться.
Адам вздохнул и, помолчав, прибавил:
– Надо все время следить за собой и не давать повода составить о себе неверное впечатление. Вот поэтому я и промолчал, что ходил в магазин.
– Ну и какое же, по-твоему, впечатление ты на меня произвел, если я поймал тебя на лжи?
Адам криво усмехнулся.
– Думаю, что хреновое впечатление.
Скрестив руки на груди, Трокич внимательно разглядывал сидевшего перед ним человека. Невозможно было определить, врет ли он по-прежнему или говорит правду, но одно несомненно: на собрании в школе он присутствовал с первой минуты. Но остается вопрос, правду ли Адам сказал о том, в котором часу отправился в магазин, – а если нет, мог ли он выследить Лукаса, убить его и успеть вернуться в школу?
– Какая у тебя машина?
– У меня нет машины. Я на велосипеде езжу. Но тогда как раз снег повалил, стало скользко, и я пошел пешком.
– Ты не видел на улице зеленый или синий автомобиль?
– Не помню.
– А что-нибудь другое?
– Нет, я думал только о том, как бы побыстрее вернуться в школу. Такая дрянная погода в тот день выдалась.
– Ладно, иди. Только далеко никуда не уезжай. Не исключено, что нам придется встретиться еще раз. Пока что мы не можем вычеркнуть тебя из списка подозреваемых.
Лиза сбросила длинные коричневые сапоги на высоких каблуках и просеменила к окну посмотреть, какой вид открывается из номера. Отель «Рэдиссон» располагается в центре Амстердама аккурат между двумя кофешопами «Рюсланд» и «Башу», где можно покурить марихуаны. Он находится в двух шагах от квартала красных фонарей, через который она этим холодным утром плелась, волоча за собой чемодан на колесиках и попутно изучая карту города. Место, выбранное для проведения европейского семинара, представляло собой причудливое архитектурное сооружение из бывших торговых рядов, бумажной фабрики и дома священника, объединенных под одной крышей в гостиницу. Цены в ней наверняка заставили Эйерсуна не раз вздохнуть. А вид из номера открывался такой: сплошь крыши и пасмурное небо. Ноги немилосердно гудели, ведь Лиза ни свет ни заря уже была на ногах, поэтому она первым делом отправилась набрать в ванну воды. Семинар начинался в десять, и ей хотелось выглядеть свежей и отдохнувшей к его началу.
Но не успела Лиза погрузиться в жемчужную пену, которую она соорудила из поджидавших ее в ванной комнате пробников для принятия ванны, как в дверь постучали. Лизе не хотелось отвечать, и она еще глубже погрузилась в теплую воду, подступившую к замерзшему с мороза лицу. По коже побежали мурашки и кровь быстрее потекла по сосудам. Если это кто-то из обслуги, пусть придут позже, а она пока понежится в тишине и покое.
