Трокич не мог пока понять, надо ли рассказать родителям сестры об этой истории или нет. А Якобу? Промучившись несколько дней, он решил поделиться своими сомнениями с кузеном Томиславом, пусть тот сам решит, следует ли, не имея никакой существенной информации, дергать и без того измученную пропажей дочери женщину. Томиславу еще предстояло определиться с продолжением поисков Синки в Хорватии. Но оставался Якоб. Ему Трокич пока не стал ничего говорить.
Он не знал, какова будет реакция друга на эту новость. Не помчится ли он на ближайший рейс в Белград, навстречу тому, что может оказаться просто миражом? Двенадцать лет назад весть об исчезновении Синки буквально сломала Якоба, а известная Трокичу информация вполне может разбередить старые раны. Нужно ли это, тем более сейчас, когда друг наконец-то обрел свое счастье с Лизой? Лиза, кстати, была посвящена во всю эту историю и не далее как прошлым летом она ездила с Якобом в отпуск в Хорватию и своими глазами увидела разоренные войной районы. Когда-то Трокич очень хотел, чтобы Якоб с Синкой поженились, но сейчас он не желал беспокоить друга понапрасну и обременять его горестными раздумьями. Но Якоб будто почувствовал что-то на оперативке, если не раньше. Он слишком хорошо знал Трокича, и ему достаточно было встретить задумчивый взгляд друга, чтобы понять, что тот от него что-то скрывает.
Трокич зарядил «Ревелейшнз»[13] группы «Аудиослейв» в систему, увеличил громкость, а потом еще чуточку добавил. Потом заглянул в холодильник и порадовался, найдя в нем хлеб и упаковку тосканской салями с неистекшим сроком годности. Обычно он готовил замечательные овощные и рыбные блюда, но когда выдавалось дело особой сложности, Трокич забывал пополнять запасы продуктов для приготовления здоровой и полезной пищи, и они постепенно таяли до полного исчезновения. Следующей отметкой на шкале наличия съестного после опустошения холодильника является пицца и другая еда на вынос, которой можно разжиться по пути домой поздним вечером. К счастью, правда, до совсем уж непотребного уровня Трокич опускался не так часто. Чрезвычайно довольный находкой, он сделал себе два бутерброда и направился с ними и оставшимся со вчерашнего вечера вином в гостиную.
Но тут ему в голову пришла новая мысль: а вдруг Синка не хочет, чтобы ее отыскали? И тому можно найти несколько причин. Трокич был убежден, что Синка искренне любила Якоба, но… на войне с людьми всякое случается. Может, ее изнасиловали или другим способом жестоко унизили, отчего она повредилась рассудком. Страну наводнили люди, издерганные и опустошенные войной, а Синка была очень впечатлительной. Трокич слышал немало жутких историй об изнасилованиях, истязаниях, даже пытках, продаже в рабство, в том числе и сексуальное, тысяч и тысяч женщин во время войны.
Вздохнув, он доел бутерброд, допил вино и уже собрался лечь спать, когда зазвонил мобильник. На дисплее высветился незнакомый номер. Секунду он размышлял, ответить или нет, но тут у него перед глазами возник Лукас Мёрк, с маленьким личиком, искаженным гримасой ужаса.
– Трокич слушает.
– Это Ютта Мёрк, мать Лукаса. Извините, что так поздно.
– Ничего-ничего, все в порядке, – пробормотал заместитель комиссара криминальной полиции. – Что случилось?
– Никак не могу прийти в себя. Всякие мысли… – голос у нее сорвался, – мысли одолевают. Есть новости?
– Нет, пока ничего. Мы проверяем версии, но сейчас говорить о них пока рано. Поверьте, мы задействовали все силы, чтобы найти убийцу.
В телефоне послышался глубокий вздох. Как будто собеседница задержала дыхание на несколько часов и наконец-то выдохнула. Потом она тихонько заплакала. Трокич молчал, чувствуя, как сквозь аппарат сочится боль.
– У меня голова кругом идет. Муж говорит, что я схожу с ума. Я все время повторяю одно и то же. Потому что в мыслях обращаюсь к одному и тому же. Точно по кругу брожу. Как будто в какой-то заход надеюсь отыскать решение. Такое ощущение, словно я который раз повторяю один и тот же маршрут в поисках сына. Хожу по городу. И всякий раз возвращаюсь к одному и тому же ужасному концу.
Она беспомощно всхлипнула.
– Вы разговаривали с помощником воспитателя? С Адамом, кажется, так его зовут? Может быть, он что-то видел?
– Разговаривал, и не раз. Это же он отпустил Лукаса домой. Но он ничего не знает.
– Но ведь я его видела на улице, когда мы уже разыскивали Лукаса. Он из магазина выходил.
– В котором часу это было?
– Ох, точно не скажу. Где-то между половиной пятого и половиной шестого, наверное.
Трокич нахмурился, вспоминая составленный директором школы продленного дня список. Парень точно был среди тех, кто все время оставался на работе и никуда не отлучался.
– Вы уверены, что видели именно его?
– Да, совершенно уверена. Это он, с косичкой.
