— Понятно, Ника. Желаю тебе удачи. И спасибо… Будем верить, что наши девчонки еще всех парней в округе без ушей оставят.
— Это как?..
— Антон сказал, повыдергает их у тех, кто будет в радиусе ста метров появляться.
Мы снова громко хихикаем, и это все вдруг напоминает мне ночевку у подруги в детстве. Когда полночи смеешься до коликов в животе, а потом на уроках ныряешь носом в парту, потому что не выспалась. Только вот детство давно закончилось…
— Ну а как у вас с Костей?.. — заговорщицки спрашивает Еся, когда успокаивается.
— Что у нас с Костей? — настораживаюсь.
— Хочешь совет? — Учительским тоном, не дожидаясь ответа, продолжает: — Предохраняйся, а то до медакадемии своей не доберешься!..
Я чувствую, как лицо опаляет жар, плавно стекающий по шее и груди в низ живота. Смущаюсь ужасно. Есения все-таки постарше, на такие темы разговаривает открыто. Я же, даже с опытом работы медсестрой в отделении гинекологии, когда дело касается личной жизни, безнадежно краснею.
— Скажешь тоже, — скомканно отвечаю. — У нас ничего такого нет.
— Ну-ну, а из скатерти он плащ-палатку просто так весь вечер сооружал…
«Наблюдательная какая», — вдруг злюсь.
— Нравишься ты ему, это ведь видно. По улыбке, по глазам с прищуром. Да они с тебя вообще этих глаз не сводят. И Мороз, и Альберт его пернатый. Оба втюрились!..
— Да ну…
Вдруг пугаюсь, потому что на этих словах чувствую приятную щекотку в груди. Сердце будто в фондюшницу помещают и с мягким сыром топят.
Вкусно, тепло и тягуче-воздушно становится.
— Ладно, спокойной ночи, — недовольно шепчу, отворачиваясь.
Есть о чем подумать…
Носом тычусь в подушку, вспоминая обо всем, что со мной произошло за эти три дня: заснеженная дорога, дом престарелых, «Том и Джерри», крепкая задница мэра Елкино…
Альберт — пожалуй, самое необычное, что я видела в жизни, если не считать интимных причесок некоторых пациенток отделения. Или, еще хуже, отсутствия оных. Фу, блин!.. Ника!
Снова грущу… Отношений у нас с Костей сложиться не может даже теоретически. Просто потому, что у меня свои планы. Грандиозные и великие. Договор, который никак нельзя расторгнуть, иначе моя жизнь снова разрушится до основания.
Да и план по оргазмам я перевыполнила. А мэр? Взрослый мужчина, как-нибудь и без меня справится. Надеюсь, только без Нинки.
Обняв подушку, всхлипываю и крепко засыпаю…
*
Утро начинается с дурацкого настроения, кофе и желания мужчин сходить в баню. А еще они решают дожарить на мангале вчерашнее мясо, пару кусков которого едва успеваю своровать для Алика.
Он благодарно пялится на меня. Прощально так.
Нацепив пальто поверх футболки и шортов, застегиваю свои белоснежные сапоги и выхожу во двор. Радуюсь ослепляющему солнцу и тому, что на улице потеплело, а потом сворачиваю за угол и останавливаюсь рядом с Морозом и Огневым.
Глядя на костер, кусаю губы до противного жжения.
Пристально смотрю на мэра. В модном бежевом пуховике, обычной шерстяной шапке и без своей барсетки Костя кажется моложе. Морозный ветер сделал его резкие скулы и аристократичный нос красными, а губы — сухими.
— Пойду скажу Есе, чтобы собрала вещи. После обеда сразу поедем, — говорит Антон.
Мы вразнобой киваем и остаемся вдвоем.
Мне вдруг грустно становится, душу скручивает. Ощущение, будто что-то важное заканчивается. То, после чего меня долго будет ломать и о чем я буду думать одинокими ночами. Может… даже залью подушку слезами.
Не сводя глаз с яркого пламени, откашливаюсь и тихо произношу: — Я с ними уеду…
Потому что, если потом, — точно зареву.
— Что?
— Тоже поеду.
— Куда?
Повернувшись, закатываю глаза.
— Домой, куда еще?
— В смысле? — немного зловеще переспрашивает он.
— Ты не слышишь? Тогда читай по губам: «Я уезжаю».
Чувствую, что больше ни секунды не могу стоять рядом. Слезы уже подобрались к переносице и ждут выхода. Надо побыстрее это закончить.
Не говоря ни слова, разворачиваюсь и иду обратно, но на середине пути меня подхватывают за шкварник и, как слепого котенка, заталкивают в сарай, выстроенный перед баней.
Здесь тепло. Даже жарко.
В нос ударяет запах гари и дерева.
— Костя, — вздрагиваю, пока он разворачивает и толкает меня к стене.
Ухватившись за мой воротник, одним движением заставляет полы пальто раскрыться и, быстро скинув свой пуховик, скалится на мои высокие сапоги.
С трудом сглатываю слюну, наблюдая, как широкая ладонь тянется к перманентно вздутой ширинке. Горячее дыхание опаляет мое лицо.
Он озверел?
— Костя, блин! — вскрикиваю оттого, что подлетаю на полметра и обхватываю широкие плечи, чувствуя внутри дикий восторг. Я тоже озверела? — Что ты делаешь, Костя?..
Он грубовато стягивает шорты с моих ягодиц, при этом смотрит прямо в глаза.
— Читай по губам, динамщица, — приказывает хрипло. — Я. Тебя. Трахаю.
.
Глава 20. Ника Солнцева познала секс!
— Костя, ш-ш-ш — запрокинув голову к потолку, шиплю, как королевская змея.
Чувствуя прикосновение к горячей промежности, пытаюсь запрыгнуть к мэру на плечи и зажимаюсь.