Отвернувшись к барной стойке, замечаю рядом с пепельницей вскрытую банку колы. План возникает сам собой. Загораживаю столешницу локтем.
Выцепив один из окурков, бросаю его в узкое отверстие. И еще один.
— И сиськи у тя зачетные.
— Угу, — продолжаю нашпиговывать банку.
— Пошли потрахаемся, Коновалова?
— Не в этот раз.
Я устало вздыхаю и, повернувшись, заботливо ставлю колу на столик, рядом с шезлонгом, на котором возлегает Гордеев.
— Боишься, что снова будешь недотягивать, Ника?
— У тебя такой длинный язык, Марик… — с холодным удовлетворением наблюдаю, как он делает первый глоток и, перед тем как уйти, договариваю: — Очень длинный. Но у мужчин с маленьким членом такое бывает…
Глава 31. Еще одна фенистилка, значит!
В жизни до сегодняшнего утра было и так не мало бед, а тут еще снега по колено навалило.
Хлопнув дверцей, надеваю солнцезащитные очки и направляюсь к зданию обычной шашлычки.
Пока в зале никого нет, поэтому решаю поработать над отчетом, из-за которого мне, видимо, грозит увольнение.
— И откуда это к нам такого красивого дяденьку занесло? — гремит Огнев и хмурится, изучая мое заплывшее лицо и бесцветный пластырь на носу.
— Привет, — жму руку.
— Это ведь не уколы красоты? — усмехается.
— Блядь. Заткнись, — качаю головой.
Антоха, жестом подозвав официанта, просит его принести два кофе.
— Я только со смены, даже домой не заезжал, — он становится серьезным. — В отделении Ники сказали, что распространять личные данные они не могут, но никакой Солнцевой у них и в помине нет.
Я озадаченно пялюсь в экран ноутбука. Солнцева — не Солнцева. Так получается?
— Ты знаешь ее настоящую фамилию?
— Нет.
— Ладно, давай составим описание. Поспрашиваем рядом с больничкой. Стройная шатенка лет двадцати. Глаза у нее какие?
— Хм. Красивые.
— Рост?
— Идеальный, — пытаюсь сообразить, сколько это будет в цифрах.
— Ясен хрен. Кого я спрашиваю? — Огнев понимающе вздыхает. — Больше не беспокою.
Захлопнув крышку ноутбука, барабаню пальцами по столу.
— Может, у нее родственники есть? — спрашивает Антон.
— Есть. Я туда в первую очередь съездил.
— В таком виде?..
— У меня другого с собой не было, — развожу руками.
Выгляжу я, мягко скажем, как лицо не шибко должностное. На работе пришлось взять отпуск на две недели. Сотрудники администрации разве что в ладоши не хлопали от радости.
— Так и что сказали родственники?
— Тетка, — поправляю. — Она меня послала.
— Я б тебя тоже послал, если б не знал.
— Дело не в этом. Говорит, «бесполезно, милок». И плачет…
— Ого, кто ж ее похитил?.. Вариантов-то немного, Костян. Либо отец, либо… кент какой. Муж или будущий муж?..
От последнего предположения зубы сами собой сжимаются.
Да быть не может!..
Ника бы сказала, непохожа она на профурсетку. Вынос мозга тот еще, но порядочная. Только блатата ее смущает и… шуба из соболя.
— Приветствую, граждане-тунеядцы. Первый рабочий день в году, а вы тут отдыхаете, — слышится над головой раскатистый бас. — Тимур Бойцов.
— Константин Мороз.
Встав и протянув ладонь, обмениваюсь крепким рукопожатием. Пришедший мужик по-братски обнимается с Антохой и благодарит его за кофе.
Стягивает пуховик и цепляет его на напольную вешалку.
— Ну, говорите, что тут у вас? Мне надо мелкого в детский сад забросить. Иначе дома три шкуры сдерут. Никакого праздника…
— Ты там за главного сегодня, что ль? — шутит Антоха.
— Лерка на сессию вышла. Конец лафе. Сейчас у нее экзамен по криминалистике. Боюсь, что она меня во время практики как раздаточный материал использует.
Он смеется, Антоха поддерживает, а мне не до смеха.
Тошно пиздец.
— Ну, так что у вас?
— У друга моего, Константина, — Огнев кивает на меня, — женщина пропала.
— Ну как маленькие, ей-богу. А где заявление в полицию?
— Ее похитили, — поправляю.
— Так тем более. Тащи заявление. Все чин чинарем. Объявим план «Перехват», проведем оперативно-разыскные мероприятия. Работать мы умеем.
Я качаю головой.
— А можно нам как-то… мимо кассы…
— Чего? — Тимур ржет.
— Ситуация щепетильная. Свои ее похитили, а я даже фамилии девушки не знаю, — признаюсь.
— Так, может, и девушки не было? Пацаны! Вы праздники отмечали, что ли?
— Сам уже сомневаюсь, — тяжело вздыхаю.
От светлого утра тридцатого декабря до дня, когда я проснулся с раздувшимся от гематом лицом, всего неделя прошла.
Неделя!..
Перестаю верить, что Ника реальна.
Хотя… эротический костюм медсестры, который я сунул в подаренную ею сумку, и чемодан, набитый косметикой, лежащий в моем багажнике, — все это подтверждает, что Несолнцева мне не приснилась.
Да и Альберт уж больно грустный стал.
Мы с ним весь вечер «Криминальную Россию» смотрели и искали сережку, чтобы у меня была вполне легальная причина разыскивать Скальпель хоть по всей стране. Землю рыть буду, но найду.
Пусть коза мне в лицо скажет, что все это ерунда была и я ей не нужен, потому что она мне пиздец как нужна.
Я это еще в сарае понял.
Даже раньше — в доме престарелых.
А может, когда она ведро мне на башку надела? Приворожила?.. Хрен знает.
Бриллиант с виноградину — это ли не повод встретиться? Надо ведь вернуть, чтоб все по-человечески было.