— Есть — грустить, —весело выговаривает и отворачивается к кофеварке.
— Ну, привет, мой хорошенький, — поглаживаю совенка по голове и задерживаюсь, чтобы аккуратно почесать.
Альберт одновременно закатывает глаза и блаженно прикрывает веки. Втягивает шею и сопит. Эта птица — мой личный антистресс и антидепрессант. Никогда бы не подумала, что совы все понимают.
— Меня ты так не гладишь, — Костя, попивая кофе, пристально разглядывает нашу сладкую парочку.
Оборачиваюсь и подмигиваю:
— Могу и тебя погладить. Хочешь.
— Руки, — усмехается он, посматривая на часы и расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке. — Руки помой.
Я ошарашенно на него смотрю. Хотя, чем я удивляюсь?..
Сама ведь научила.
Пока включаю воду, Костя обнимает сзади. Все происходит спонтанно. Треск швов на моей кофте и вот я уже сижу на разделочном столе. Стягиваю пиджак с широких плеч и поглаживаю короткие, жесткие волосы. Также, как только что Альберта.
— Эй, — вскрикиваю, потому что Костя расстёгивает пуговицу на моих джинсах. — У тебя работа.
— Полтора часа до совещания. Успеем.
Выгибаюсь и обхватываю его бедра ногами.
— Погоди, — вздыхает он, отодвигаясь.
— Что такое?
— Презервативы. В машине.
— Давай без них, — заговорщицки шепчу и снова прислоняюсь.
— Нет, без них мы не будем. Подожди…
— В смысле не будем?..
Все больше округляя глаза, смотрю за тем, как он выходит из дома. Нет, я не поняла. Так сильно от меня детей не хочет? Передумал?..
Волнуюсь страшно.
Я ведь столько раз его с предложением отшивала. Ехидничала, смеялась…
Альберт грустно вздыхает и ухает.
Я тоже.
Ухаю…
У меня, вообще-то, мэр… сломался!..
Глава 40. Самое романтичное предложение руки и сердца
Приплыли!..
Застегнув ширинку, оставляю недовольную Нику на разделочном столе и вприпрыжку сбегаю с крыльца. Открыв машину, тянусь к бардачку.
Свежий воздух приятно треплет волосы и залетает под воротник рубашки.
— Константин Олегович, — слышится сзади.
Твою мать. От неожиданности влетаю ногой в порог, заляпанный весенней грязью. Брюки в хлам.
— Да, Нина. Доброе утро, — ерничаю. Быть милым — никаких нервов не хватит.
Оглядываюсь, замечая ярко-розовое пальто и красную беретку. В руках женская сумка.
— Давно не виделись. Как вы поживаете? — любезничает.
Соседка заглядывает мне за плечо и успевает заметить пачку.
Блядь.
Еще раз влетаю в порог. Теперь другой ногой. Убираю презервативы в карман и, стараясь сохранять невозмутимый вид человека в белой рубашке, деловых брюках и с внушительным стояком, хлопаю дверцей. Был бы в плаще, почувствовал бы себя эксгибиционистом.
— Спасибо, Нина. Все в порядке.
— Да вижу. Как у вас все в порядке… Ладно уже. Хотела попросить, чтобы вы меня до центра подвезли.
— Да, у меня пока тут… дела.
— Ну-ну…
Я хоть и мэр, а такие претензии от горожан выслушивать не обязан. Поэтому, быстро попрощавшись, залетаю на крыльцо и хлопаю дверью.
— Ника, любовь моя, ты где? — хмурюсь, увидев опустевшую столешницу и хмурого Альберта.
Тишина.
Киваю пернатому. Мол, где моя-то? Отворачивается. Это он за прерванный сеанс порнофильма обижается.
Извращенец пучеглазый.
По пути в спальню дергаю вниз ширинку. Все равно переодеваться.
В спальне никого, поэтому направляюсь в ванную комнату и дергаю ручку. В голове слышится треск, когда вижу, что Ника разделась.
Это всегда зрелище что надо.
Тонкие ниточки, которые она называет трусами, и такой же маленький, кружевной бюстгальтер. Округлые бедра, узкая спина и забранные наверх волосы.
Первым делом расправляюсь с низом. Руководство учит оптимизировать все подряд, поэтому как-то само собой получается. От верха ведь можно и в процессе избавиться.
Коновалова-неСолнцева молчит. Значит, крепко на меня злится, но хочет — сильнее. В процессе оттает.
Грубовато развернув ее к себе, усаживаю на тумбу и реактивно избавляюсь от брюк с трусами. Запинываю это все подальше и вскрываю пачку с презервативами.
Нетерпение вкупе с чувством, что я опаздываю на онлайн-совещание с губернатором, страшно подгоняют. Скорость запредельная.
Дернув зубами фольгированный пакетик, прикладываю латекс к головке и шумно забираю воздух в легкие. Ох…
— Что это с тобой? — пугается Ника.
— Презерватив холодный зараза. Всю ночь в машине пачка пролежала.
Ника недовольно цокает, но тут же плавно опускается на пол и мягко забирает у меня защиту. А потом… очень мило на нее дует, чтобы согреть.
— И правда холодный! Бедняжка, — обращается к члену.
Мысленно ее фотографирую. Неяркий свет дает отблеск на темные, густые волосы, лицо практически не тронутое макияжем тоже светится. Только красотой и молодостью.
А еще любовью.
Сердце через раз пропускает удары.
Ох, ты ж!..
Поставив руки на пояс, смотрю сверху вниз, как Ника складывает губки бантиком и дует на презерватив. Понимаю, что милее в жизни ничего не видел.
Милее и глупее.
В последнее время раздумываю, как бы поромантичнее сделать ей очередное предложение. Встречаться у нас не получилось, я так и предполагал. Все ночи, кроме тех, что являются дежурными, Ника проводит у меня. Сама не заметила, как стала это жилище называть своим домом. Вернее, нашим.