– Тепло ли тебе, молодица? —С высокой сосны ей кричит.«Тепло!» – отвечает вдовица,Сама холодеет, дрожит.Морозко спустился пониже,Опять помахал булавойИ шепчет ей ласковей, тише:– Тепло ли?.. – «Тепло, золотой!»Тепло – а сама коченеет.Морозко коснулся её:В лицо ей дыханием веетИ иглы колючие сеетС седой бороды на неё.И вот перед ней опустился!– Тепло ли? – промолвил опять,И в Проклушку вдруг обратился,И стал он её целовать.В уста её, в очи и в плечиСедой чародей целовалИ те же ей сладкие речи,Что милый о свадьбе, шептал.И так-то ли любо ей былоВнимать его сладким речам,Что Дарьюшка очи закрыла,Топор уронила к ногам.Улыбка у горькой вдовицыИграет на бледных губах,Пушисты и белы ресницы,Морозные иглы в бровях…XXXIIIВ сверкающий иней одета,Стоит, холодеет она,И снится ей жаркое лето:Не вся ещё рожь свезена,Но сжата, – полегче им стало!Возили снопы мужики,А Дарья картофель копалаС соседних полос у реки.Свекровь её тут же, старушка,Трудилась; на полном мешкеКрасивая Маша, резвушка,Сидела с морковкой в руке.Телега, скрыпя, подъезжает —Савраска глядит на своих,И Проклушка крупно шагаетЗа возом снопов золотых.– Бог помочь! А где же Гришуха? —Отец мимоходом сказал.«В горохах», – сказала старуха.– Гришуха! – отец закричал,На небо взглянул. «Чай, не рано?Испить бы…» Хозяйка встаётИ Проклу из белого жбанаНапиться кваску подаёт.Гришуха меж тем отозвался:Горохом опутан кругом,Проворный мальчуга казалсяБегущим зелёным кустом.– Бежит!.. у!.. бежит, пострелёнок,Горит под ногами трава! —Гришуха черён, как галчонок,Бела лишь одна голова.Крича, подбегает вприсядку(На шее горох хомутом).Попотчевал бабушку, матку,Сестрёнку – вертится вьюном!От матери молодцу ласка,Отец мальчугана щипнул;Меж тем не дремал и савраска:Он шею тянул да тянул,Добрался, – оскаливши зубы,Горох аппетитно жуётИ в мягкие добрые губыГришухино ухо берёт…XXXIV
