— Едва ли. Итон — колыбель английских государственных деятелей, и, значит, аристократы посылают туда своих детей, чтобы те там встретились с сыновьями других аристократов, создавая полезные связи. Так, чтобы когда дети вырастут и отправятся заседать в Парламент, принимая законы, поддерживающие их привилегии, они также женились на сестрах своих однокурсников, что упрочит их положение еще больше. Средние школы — это места, куда относительно умные люди посылают своих сыновей, чтобы те получили образование, став потом докторами или юристами, и другими полезными членами общества.
— А-а, — сказал Джон.
Шерлок замолчал на мгновение, а затем спросил совсем другим тоном.
— Джон, а ты хотел бы пойти в среднюю школу?
— Шерлок, у нас даже начальной школы то не было, помнишь?
— Но если бы образовательную реформу отца провели, и в твоей деревне была бы школа, и ты мог бы ее посещать? Я знаю, что ты бы отлично учился, ты умнее, чем мальчики, которых я видел вчера.
Джон почувствовал болезненное раздражение, которое он всегда ощущал, когда Шерлок показывал, что не видит, не понимает глубины той пропасти, что разделяла их. Как заставить его понять, что для Джона мысль стать кем-то большим, чем жокей, была столь же нелепой и смехотворной, как если бы он пожелал превратиться в лошадь. В его памяти всплыл один эпизод, такой давний, что он и не помнил его до этого разговора.
— Когда я был ребенком, — начал он медленно, — отца сбросила лошадь, и он сломал руку. Сэр Уиллогби послал за доктором, который позволил мне остаться и помогать ему. Тот был сострадателен, и честен при этом. Он сказал моему отцу: «Будет очень больно, но вы должны вести себя как мужчина, и, когда я закончу, рука будет как новенькая». Я видел, как мой отец поверил в это, как он крепко сжал зубы и терпел, пока доктор потянул его за руку, а я держал шину. И, знаешь, он оказался прав, и отцу в тот же день стало лучше. — Он помолчал. — Позже я спросил у матери, как она полагает, не стал бы отец возражать, если бы я стал доктором, а не жокеем. Она рассмеялась и сказала мне, что я могу стать доктором с таким же успехом, как Мэри — лошадью, а Гарри — жокеем, которым, кстати сказать, ей в то время очень хотелось быть. Таков этот мир, говорила мама. И он и есть такой. Для меня.
Джон открыл глаза и увидел, что Шерлок придвинулся так близко к нему, что их лица разделяли какие-то дюймы. Он смотрел в его чистые голубые глаза, видя, что зрачки его стали такими широкими, что радужка превратилась в узенький серпик.
— Но теперь ты умеешь читать, — сказал Шерлок, будто бы заставляя себя. — И ты мог бы…
— Я уже слишком стар для этого. Прекрати это, хватит, это же гораздо серьезнее, чем просто читать. Даже если б я мог не работать, чего я не могу, потому что моя семья полагается на меня, и каким-то образом выучил всё, что мне нужно знать, к концу лета, то мне будет уже шестнадцать, Шерлок, — слишком поздно, чтоб отправиться в школу с тринадцатилетками.
Юный лорд открыл рот, словно что-то хотел возразить, но так и не сказал ничего и вздохнул.
— Это ужасно, да, что я очень рад тому, что ты не уедешь? Хоть, конечно, это не так, я хотел бы, чтобы ты был счастливым… И я скоро сам отправлюсь в школу, хотя совсем не потому, что хочу туда… — Он казался совсем запутавшимся и несчастным.
Джон мягко коснулся его лица.
— Обещаю, что никуда не исчезну, не беспокойся. Но ты должен, конечно, отправиться в школу, чтоб, когда вырастишь, сделать что-нибудь замечательное. Чем ты, кстати, тогда планируешь заниматься?
— Я не знаю, — Шерлок закрыл глаза и печально перекатился на спину. — Наверное, стану ученым. Я точно знаю, что меня не прельщают балы, и что я не хочу жениться, этот груз, слава богу, не на мне, а на Майкрофте. Для второго сына традиционно быть военным или священником. К счастью, Холмсы издавна славятся профессорами, учеными — их немало в нашем роду. Потому в порядке вещей, если я проведу свою жизнь, совершая открытия в университете.
— Или взрывы, что вероятнее, — сказал сухо Джон.
Шерлок усмехнулся, не открывая глаз. Они помолчали, а потом он спросил:
— Ты съел всю землянику?
— Ты сказал, что больше не будешь.
— Ну, я тогда не хотел, а сейчас —
— Завтра я попрошу миссис Грегсон, чтоб она ее положила побольше.
Шерлок испустил трагический вздох и сел, скрестив ноги.
— Тогда надо нам покурить, — объявил он.
Джон застонал и закрыл руками лицо. Шерлок, наконец, занес в свои списки все земельные образцы юга Англии, и решил теперь составлять каталог образцов табачного пепла. Да еще и Джона к этому подключил, убедив помогать ему в выкуривании разных видов табачных листьев. Джон нашел это отвратительным, и хотя Шерлок клялся, что ему это нравится, Джон заметил, что тот останавливался после нескольких неглубоких затяжек.
— Может, ты сегодня и мою долю выкуришь? Ведь тебе, в конце концов, это нравится.
Шерлок заворчал, как сердитый щенок.
— Ты съел всю землянику, так теперь еще всю работу мне приходится делать? Ты не можешь так поступить!
— Очень даже могу.
— Почему это?
