— А я был. Один раз. И, кажется, всё испортил. Это закончилось прежде, чем началось, — он поднял взгляд к потолку.— Я думаю, когда ты с другим парнем, ну, ты, по крайней мере, знаешь, чего ожидать, так ведь?
Джон вдруг начал смеяться, больше от облегчения, чем оттого, что это было смешно, и Том присоединился к нему.
— Ну, дела, — сказал тот и тряхнул головой. — Ладно, пошли, что ли, выводить лошадей, а то Нэд и Дэви еще всем растреплют, что я всё тут тебе показываю — на примерах. Ублюдки.
Поразительные сведения, которыми поделился с ним Молодой Том, не давали Джону покоя еще несколько дней. Он припомнил теперь несколько случаев, о которых слышал раньше, но не обращал внимания, те шутки, которые он прежде не понимал. Теперь это обретало смысл. По большей части, он пытался понять одну вещь: мужчины действительно делают это? Намеренно? По доброй воле?
Однажды ночью, когда он лежал без сна и вновь обо всём этом думал, он потянулся рукой к своей ночной рубашке.
Это не значит, что я трогаю себя, — думал он; все знали, что это грех, а он просто хотел понять.
Он согнул одну ногу в колене, чувствуя, как его лицо заливается краской, несмотря на то, что он был абсолютно один в это время ночи, на конюшне, и коснулся себя сзади. Ощущения были… странные. И неправильные. Он снова попробовал, на этот раз, протолкнув палец глубже, и ощутил, как мышцы туго сжимаются вокруг него, что было уже не странно, а неприятно. И это был только палец! Какой же должна быть боль, если б это был член!
Эта мысль неожиданно заставила его остановиться. Он еще не думал о том, каково это ощущалось тому, кто был с другой стороны. Как это происходит? Они бросают жребий? Или делают это по очереди? Подумав об этом, Джон поднял палец и плюнул на него, а затем попробовал снова просунуть его в расщелину между ягодицами. В этот раз он обхватил другой рукой головку своего члена.
Я просто посмотрю, что получится, — сказал он себе.
Когда он толкнул палец в третий раз, то одновременно со сжатием мышц там, сжал головку… и в этот момент… Джон вдруг ощутил такое, что заставило его быстро вытащить руки из-под ночной рубашки и лечь на живот. Он засунул обе руки под подушку и заставил себе не двигаться и лежать неподвижно, прижимая внезапно набухший член к простыням.
И потом еще долго не мог уснуть.
2 марта
Шеррингфорд-холл, Конюшни
Дорогой Шерлок,
Я надеюсь, что это письмо найдет тебя в полном здравии, и твоя семья остается в Лондоне. Я не получил от тебя ответа на мое последнее письмо, и мне интересно, может быть, это потому, что тебя нет в городе?
Остаюсь твоим
искренним другом,
Джон
4 марта
Лондон
Дорогой Джон,
Я уверен, что вы будете удивлены и встревожены, увидев, что письмо со знакомого адреса написано незнакомой рукой. Я хотел бы вас успокоить, но, увы, не могу это сделать. К своему несчастью, я должен вам сообщить, что лорд Шерлок слег в постель в связи с тяжелыми приступами кашля. И хотя нас заверили, что он вне опасности, его доктор считает, что он слишком истощил свои силы, для восстановления которых ему предписан абсолютный отдых.
Сожалею, что ранее не написал вам об этом, но я просто не представлял себе частоту вашей переписки, поэтому мне не пришло в голову, что вы будете встревожены отсутствием ответного письма. Прошу, примите мои самые глубокие извинения.
Искренне Ваш,
Джон Брук
6 марта
Шеррингфорд-холл, Конюшни
Дорогой мистер Брук,
Прежде всего, я должен поблагодарить вас за то, что вы взяли на себя труд сообщить мне о состоянии лорда Шерлока. Новость о том, что он болен, стала для меня большим ударом, особенно потому, что он болел в то время, как я даже не знал об этом.
Другие слуги, домашние и дворовые, разделяют мою глубокую озабоченность. Если вы сочтете это возможным и подходящим, прошу вас, сообщите его сиятельству, что благополучие его семьи и лорда Шерлока — также как и ваше, сэр — остается главным предметом наших молитв.
И, если мне позволено попросить вас о еще одной доброй услуге: можете ли вы держать меня в курсе о состоянии здоровья лорда Шерлока? Мы все очень переживаем, и миссис Грегсон просила меня передать, что мы были бы очень благодарны за телеграмму, направленную миссис Мэдлок, в Шерринфорд-холл, если произойдут какие-то изменения.
Ваш наиболее благодарный слуга,
Джон Уотсон
9 марта
Лондон
Дорогой Джон,
Боюсь, я не очень точно выразился в письме. Прошу вас, заверьте всех, что лорд Шерлок находится вне опасности, потому я искренне сомневаюсь, что в телеграмме будет какая-то надобность. Говоря откровенно, ему больше неприятностей доставляет скука, нежели слабость. И я очень надеюсь, что вскоре его состояние улучшится настолько, что ему будет позволено принять меры для борьбы с этим тягостным состоянием.
Искренне Ваш,
Джон Брук
12 марта,
Лондон
Дорогой Джон
