В то же время он натянул поводья своей лошади и немного притормозил, молясь про себя, чтобы Шерлок сделал то, что ему было велено. Несколько мгновений он не слышал ничего, кроме цоканья копыт своей лошади, потом понял, что Шерлок подчинился, свернул с дороги. Джон знал, что Сирса была очень резвой лошадью, и он бы услышал ее, если бы она всё еще скакала по дороге. Со смесью облегчение и ужаса он услышал позади себя шум приближающихся всадников. Они поддались на их трюк, но скоро они догонят его. Гермес уже выдыхался, а лошади незнакомцев скакали быстрее, чем Джон ожидал. Он прикинул свои шансы, взглянул на дорогу и ударил пятками лошадь. Гермес рванул вперед — недостаточно быстро, чтоб уйти от погони, преследователи были уже рядом, — но достаточно быстро, чтобы вскоре он оказался на перекрестке, от которого напрямую шла дорога к Шерринфорд-холлу. Здесь он и остановился и развернул свою лошадь, так, чтобы перекрыть им путь.
— Эта земля лорда Шерринфорда, — сказал он, сам поражаясь спокойствию своего голоса, — Что вам здесь нужно?
— Я слышал, что дорога принадлежит всем, — сказал один из мужчин, что был в центре. Лицо его было худое, хищное, плохо выбритое и неприятное, и он не был фермером или рабочим, слишком уж дорогой была его лошадь. — Или же господа и это у нас отобрали?
Джон поднял голову и посмотрел на мужчин, оценив акцент, с которым они говорили, а также их одежду и упряжь. Он не был Шерлоком, но кое-что мог наблюдать.
— Да вас это совсем не заботит! — сказал он. — Вы не те, кто поддерживает реформы. Если бы вы были ими, то не стали бы сюда вламываться, так как граф Шерринфорд — во главе реформаторов. Вы хотите похитить юного лорда, получить свои деньги и свалить всю вину на тех, кто ждет перемен.
— То, чего мы хотим, тебя не касается, — ответил краснолицый мужчина. — И ты нам тоже неинтересен. Убирайся с дороги.
— Извините, — приятным тоном ответил Джон. — Но я не могу это сделать.
Мужчина с хищный лицом вытащил охотничье ружье и поднял его. Джон на мгновение ощутил укол леденящего ужаса, а затем почувствовал замечательное абсолютное спокойствие. Вот и все: он умрет здесь, сдохнет как пес на большой дороге, — почему сейчас ему вспомнилась эта строчка из песни? — но умрет он, спасая Шерлока, а какой конец его жизни был бы лучше, чем этот?
Он улыбнулся самой искренней широкой улыбкой, глядя прямо в глаза разбойнику, и увидел, как тот недоуменно нахмурился.
— Хэй! — Джон ударил пятками лошадь и направил ее прямо на человека с оружием.
Лошади разбойников были хороши, но не так, как Гермес, начавший теснить лошадь соперника с такой силой, что та взвилась на дыбы и сбросила всадника. Джон развернул лошадь и начал теснить того, кто теперь был справа, но другой всадник перехватил его поводья и потянул на себя, Джон потерял равновесие, вспомнив вдруг, как Шерлок ему говорил, что никогда не учился падать… и в тоже мгновение оказался на земле. Боль от удара была сильной, но в целом он был невредим, гася скорость и прокатившись.
Затем силуэт разбойника закрыл солнце, поднялся ружейный приклад, удар и… Джон провалился в темноту.
Джон открыл глаза, немедленно пожалев об этом. Мир закружился, и через секунду Джон наклонился на бок, приподнимаясь.
— Так, приподнимись немного… вот таз. Отлично.
Голос был мягким и незнакомым. И чья-то рука осторожно обтерла прохладной тканью его лицо.
Джон сглотнул и тут же почувствовал мерзкий привкус по рту. У него раскалывалась голова, да и в остальном он чувствовал себя неважно. Снова ощутив тошноту, он закрыл глаза.
— Вот, возьми это. Немного. Просто прополощи рот.
Холодная вода с кисловатым лимонным привкусом. Он сделал глоток и, не почувствовав немедленного приступа дурноты, прополоскал рот. Внезапно он понял, что страшно хочет пить, но, тем не менее, послушно выплюнул воду, затем хрипло спросил:
— Можно мне напиться?
— Только чуть-чуть.
Ко рту поднесли чашку, и Джон сделал глоток, проглотил, подождал немного, и снова припал к чашке, затем снова. Чашку поспешно убрали, и нежная рука мягко подтолкнула его на постель.
Джон лежал тихо, прислушиваясь к себе, ожидая, умрет или нет. Когда этого не случилось, он попытался приоткрыть один глаз. Комната снова начала вращаться и он тут же зажмурился. В памяти осталось размытое пятно, похожее на зеленый фон, и женщина в черном.
— Как твоя голова?
Ее голос и доброта, с которой она говорила, вызвали в памяти ее имя: миссис Мэдлок.
— Э-э.
— Все еще болит, я вижу. Просто лежи спокойно.
Джон лег, перестав шевелиться. Это не помогало.
— Где я?
— Ты в Шерринфорд-холле, дорогой. Что случилось, ты помнишь?
— Мы были возле карьера. — Они ехали домой, Шерлок говорил о деревьях, почему он говорил о деревьях? Затем… — Там были мужчины, всадники позади нас. Шерлок! — глаза Джона распахнулись, и он попытался сесть, что было большой ошибкой.
Миссис Мэдлок быстро схватила таз и подставила его под подбородок Джона.
Тот снова прополоскал рот, выплюнул воду и откинулся назад.
— Шерлок, — прошептал он.
