Она кивает, в её взгляде уже нет прежнего холода. Вместо него проявляется первая тень близости, которой не добиться никаким сексом. Чтобы завоевать девушку мечты, нужен подвиг. Это старый как мир штамп, обойти который невозможно.
— Какова вероятность, что Джон погибнет? — спрашивает Фрост, повернувшись к Штайну.
— Сорок процентов, что он сгорит при той же нагрузке, что сейчас лежит на Джейсоне, — отзывается тот сухо. — Шестьдесят процентов, что выживет. Он молод и мужчина.
— Пол имеет значение? — голос Фрост звучит напряжённо, но ровно.
— Да, холод легче подчиняется женщинам, огонь — мужчинам. Есть теория, что это связано с хромосомами или уникальной энергетикой.
— Неважно, — обрывает Фрост. — Чем меньше нагрузка, тем выше шанс выжить, так?
— Так, — кивает Штайн. — Здесь прямая корреляция. На пятидесяти процентах мощности шанс выжить в одиночку также делится пополам. При восьмидесяти — самонагрев одиночки становится необратимым.
Фрост снова поворачивается ко мне.
Я киваю, твёрдо. Отступать я не намерен.
— Что нужно делать? — спрашивает она у Штайна.
— Поместить донора в правую часть капсулы, реципиента — в левую. Затем включить ионный излучатель и настроить уровень переноса.
— Сейчас в Джейсоне сорок процентов изначальной мощности, верно?
— Да, — подтверждает Штайн. — Ещё пятьдесят девять сброшено в аккумуляторы под лабораторией. Один процент мы успели переработать. В Готэме заметно похолодало за последние дни, замечала?
— Значит, вы уже начали менять климат?
— Да, — кивает Штайн. — Но изначально выбросы были спонтанными. Клон Кристалл не обладает сознанием, а компьютер не справляется с расчётами мощности. Только вчера я понял, как можно сделать систему устойчивой — синхронизация. Тогда перегрев можно будет снижать холодом, а падение температуры будет замедлять преобразование. Но для этого нужны точные вычисления. Иначе всё закончится катастрофой. Достаточно мощный выброс холода может запустить процесс глобального оледенения. Снег отражает свет обратно в космос, и, если покрыть им значительную часть поверхности Земли, начнётся цепная реакция. Гуронское оледенение однажды заморозило девяносто процентов планеты, убив всё, кроме простейших бактерий. Этот ледниковый период длился триста миллионов лет…
— Довольно, — резко обрывает его Фрост. — Я не собираюсь использовать установку на благо человечества. Мне нужна лишь сила. Если тепловая энергия Огненного Шторма разгонит установку с теми же настройками, что ввела когда-то Кристалл, это завершит мою трансформацию, так?
— В теории да, — нехотя отвечает Штайн. Он поворачивается к Фрост. — Ты сможешь эффективнее поглощать тепло, но вместе с этим начнёшь застывать. Твой мозг будет перегружен, и рано или поздно ты начнёшь спонтанно выбрасывать холод. Так Кристалл заморозила Гавайи. Нужен ограничитель. Ядро должно находиться в капсуле.
— А я не приемлю границ! — Сжав пальцы на затылке Штайна, она смотрит на экран над панелью управления. — Для переноса всё готово?
— Да, — давит он. — Но, Луиза, остановись. Ты рискуешь и собой, и Джоном, и всем миром. Выход есть… Я смогу добиться амнистии для тебя!
— Дай угадаю. Если я по своей воле стану новым ядром в установке? Новой болванкой, как эта тень Кристалл?
— Нет, как Джейсон… Ты сможешь покидать капсулу после выбросов. Станешь участвовать в исследованиях. Если мы синхронизируем твой разум и разум Джейсона, сможем изменить весь мир!
— Джейсона? — ядовито шипит Фрост. — Ты ещё не понял? Я не оставлю эту силу твоей марионетке. Новым Огненным Штормом станет Джон. И давай уже приступим.
Фрост разворачивает Штайна ко мне и толкает вперёд. Они подходят. Со вздохом Фрост отпускает затылок Штайна и обеими ладонями касается головы Огненного Шторма.
Глаз у него всё ещё выглядит жутко, но кровь уже не течёт. Зато пальцы… они двигаются.
— Он и правда жив, — шепчу я.
— И скоро очнётся, — мрачно подтверждает Фрост. — Уже начал генерировать тепло. Оно помогает ему восстанавливаться.
Она смотрит мне в глаза. В этот момент в её взгляде сквозит то, чего я прежде не видел — уязвимость.
— Джон, я не смогу заставить его пойти к капсуле, — признаётся Фрост.
— Значит, потащим его к ней, — говорю я, убирая пистолет в кобуру, но оставляя его наготове.
Я смотрю на Штайна. Он снова сопротивляется контролю Фрост. Это видно по напряжённым мышцам его лица, по дрожащим рукам.
— Помогайте, док, — велю я, но Штайн не двигается, пока Фрост не повторяет мой приказ.
Втроём мы тащим Огненного Шторма к капсуле. Он тяжёлый, как мешок с цементом того же размера. Фрост краснеет — дурной знак. Тело в наших руках начинает содрогаться.
— Быстрее, — шипит Фрост и вдруг отдёргивает руки. Смотрит на меня потрясённо. — Джон, я…
— Да блядь! — рявкаю я.
Штайн тоже отступает. Причина очевидна: Огненный Шторм начинает стремительно нагреваться.
Я не знаю, откуда во мне берутся силы, но поднимаю Огненного Шторма и взваливаю его на плечо.