— А мне показалось, что ты, козочка, от меня убегаешь, — нарочито ласково продолжил он, наклонившись максимально близко. В нос ударил мятный аромат его жевательной резинки, смешанный с легким запахом табака. Вдохнув его полной грудью, я поймала себя на мысли, что испытываю какие-то странные противоречивые чувства. Мне не противно, но терпко и как-то волнительно от этой близости.
— Что вы, дядя Рома, я вас просто не заметила в толпе.
Готова поклясться, что слышала, как Морозов скрипнул зубами и уже ждала от него настоящего выговора, но ошиблась. Он ничего не ответил, и молча потащил меня к выходу, сжимая запястье так крепко, что на нем наверняка почти сразу появились синяки.
— Ай! — прошипела я и дернула рукой, но все было тщетно. Роман злился и совсем не обращал внимания на мои жалобы. Не остановили его даже удивленные взгляды других студентов, с интересом наблюдающих за нами.
Когда мы оказались у машины Морозова, я снова предприняла попытки освободиться:
— Отпустите, мне больно!
— Потерпишь, — выплюнул он и практически затолкал меня внутрь салона.
— Что вы себе позволяете! Это беззаконие! — зашипела я и начала дергать ручку, чтобы выбраться из машины. Но Роман Сергеевич тут же обогнул капот и приземлился на водительское сиденье, после чего развернулся ко мне и практически зарычал:
— Во-первых, успокойся, истеричка! А во-вторых, дверь мне не ломай!
Карие глаза на красивой Морозовской физиономии метали молнии, но я хоть и побаивалась этого здорового силовика, но отступать была не намерена. Поэтому тоже смотрела в упор, стараясь показать всю свою храбрость. Видимо, мой открытый бунт совершенно не понравился этому диктатору, поэтому он поморщился и отвернулся, а затем завел мотор и рявкнул:
— Чего вылупилась?
— Хамло!
— Экскортница!
После этого короткого, но очень обидного слова меня по-настоящему перемкнуло. Экскортница?! Он, что охренел? Я от мамы Люси дальше метра не отходила, первый курс на заочке училась, чтобы тете помогать! Света белого не видела и целовалась-то всего с двумя парнями в своей жизни! Не говоря уже о том, что я девственница!
Хотелось разодрать рожу этой сволочи, но вместо этого я всхлипнула и почему-то расплакалась. В субботу в клубе он сделал в корне неправильные выводы, и теперь постоянно будет бить меня этим…
— Мне нужны были деньги. Я не собиралась с ним спать. Хотела покрутить динамо. Меня знакомая с третьего курса научила. Но вы все испортили.
— Я уже в курсе. Только не испортил, а спас тебя, идиотка, — очень резко ответил Морозов и добавил, — с сегодняшнего дня переезжаешь ко мне и берешься за учебу. Если оправдаешь доверие и будешь слушаться, закрою твой долг тётке на операцию и отдам все причитающееся наследство.
— А если нет? — прошептала я, оцепенев от шока. Жить с Морозовым? Да ни за что! — не буду я с вами жить!
— Я тоже не горю желанием лицезреть такую пигалицу каждый день, но другого выхода не вижу. Ты еще не поняла, что у тебя нет выбора, коза?
— Сам козел!
— Рот закрой, пока я тебя ремнем не отходил, хамка! Ты, круглая дура, раз назанимала денег в таких организациях, с которыми тебе никогда в жизни не расплатиться! В борделе жизнь закончишь, если не пойдешь на мои условия. Думаешь, я не знаю, где вы деньги занимали? Эти быстро займы Марат Токуев держит, он любит долги натурой забирать. С ним динамо как с Соболем не покрутишь.
Могла ли я что-то ответить? Нет. От испуга слезы полились с удвоенной силой, и я отвернулась к окну, пытаясь унять подступающие к горлу рыдания. Жить с чужим мужиком и терпеть его закидоны, чтобы получить крупное наследство? Отвратительная перспектива.
Но Морозов прав. Быстрозайм у Марата ничего хорошего мне не сулит. Придется потерпеть.
— Ладно. Я согласна, — прошептала я, шумно шмыгнув носом.
— Я повторяю, у тебя и так не было выбора. То, что я в курсе всех твоих пробоем — это просто для справки.
Он замолчал и вырулил на объездную, увозя меня в совершенно противоположную от общежития сторону.
Глава 8
Всю дорогу до дома покойного брата я думал только о том, какое ярмо свалилось на мою шею. Что делать с этой пигалицей? Как её перевоспитывать? Как вообще общаться с девчонкой, которая не просто раздражает, а бесит до трясучки и сжатых кулаков?
Хотелось все обдумать в тишине, но каждый поворот или остановка на светофоре сопровождались тяжелыми вздохами Кругловой и подрагиванием тонких коленок в мокрых колготках. От этого меня накрывало еще больше. Когда впереди показался железнодорожный переезд, и машина застряла перед шлагбаумом, то, наконец, появилась возможность рассмотреть девчонку получше.