Чувствуя, как от унижения и безвыходности краснеют щёки, я прошмыгнула внутрь, скрываемая толпой студентов и спряталась в раздевалке. После чего быстро набрала номер Морозова.
— Слушаю, — раздался бархатный мужской баритон из динамика.
— Роман Сергеевич, я была не права. Заберёте меня сейчас из университета? Здесь коллекторы и, кажется, они ищут меня….
Ответа не последовало, но злость и раздражение моего псевдородственника ощущалось буквально на физическом уровне. Наконец, гнетущая тишина была нарушена его коротким "жди", и вызов завершился.
За те полчаса, в которые я сидела в раздевалке и ревела, вся жизнь пронеслась перед глазами. Что, если Морозовского влияния не хватит, чтобы договориться? Вдруг ему выгоднее отдать меня коллекторам?
Тогда я ещё не знала, что после моего звонка три миллиона были полностью оплачены Токуеву. Только вот наследства я ещё не получила, поэтому теперь стала должницей Романа Сергеевича. О чём вечером мне пришлось написать расписку.
— Это чтобы ты понимала, что я благотворительностью не занимаюсь, — нарочито ласково протянул нависший сверху Морозов и указал на место для числа и подписи, под уже проставленными печатями нотариуса.
Хотелось скомкать и заткнуть ему эту бумажку глубоко в глотку, но силы были явно не равны, да и выхода у меня не было. Сменился кредитор, а положение осталось прежним — хуже некуда.
— Умница, — удовлетворенно пробормотал Морозов и вырвал расписку из моих рук, после чего убрал её в какую-то папку. Теперь он заметно повесел и впервые за всю неделю нашего знакомства казался расслабленным и спокойным. Неужели его так порадовало то, что я на крючке?
— Завтра едем к врачу, и чтобы без закидонов. И еще, теперь о каждом своем шаге докладываешь по телефону. Поняла?
— Это, чтобы пойти погулять, нужно спрашиваться? — ещё не до конца понимая, в какой капкан попала, прошелестела я
— Да. И если я не разрешаю, то сидишь дома. И еще, будешь хамить — получишь ремня. Уяснила?
После услышанного я какое-то время сидела молча и пыталась сообразить, как угодила в силки, поставленные Морозовым. Из прострации меня вырвал нетерпеливый окрик:
— Оксана, я не слышу ответа. Уяснила?
— Да, Роман Сергеевич, — борясь с выступившими слезами промычала я.
— Умница. А теперь ужин и за учебники.
* * *
К моему полному удивлению на следующий день Морозов тоже сдал кровь, хотя и выглядел при этом так, словно готов разорвать меня на мелкие кусочки.
Око за око, Роман Сергеевич, — мстительно подумала я, хотя всё еще пребывала в шоке от осознания того, в какое безвыходное положение попала.
К счастью, на прием к врачу я пошла одна. Мы очень мило побеседовали с гинекологом и ввиду ситуации она ограничилась обычным осмотром, а затем удовлетворенно закивала:
— Прекрасно. Не понимаю зачем вы сдавали столько анализов, если совершенно не живете половой жизнью.
— А вы это моему дяде скажите, — ответила я, и поблагодарив, доктора, вышла в коридор.
Я честно пыталась держаться и все еще хотела доказать этому козлу, что невинна, но когда он вышел от моего гинеколога с выражением полного шока на своей красивой физиономии, все равно стало тошно. Внутри было ощущение того, что он влез мне в самую душу и потоптался по самому сокровенному — чести, которую я так хранила. Какое он вообще имел право? Мне девятнадцать, а не четырнадцать!
— Вы довольны, Роман Сергеевич? — спросила я, задрав голову и посмотрев прямо в янтарные глаза, когда мы оказались в машине.
— Ксюша, почему ты сразу не сказала? — впервые замялся он, видимо, не совсем понимая, как теперь со мной обсуждать такие вещи.
— Что сказать? Разве вы слушали? — отвернулась к окну и вытерла выступившие слезы.
— Может перейдем на ты? — в красивом грудном баритоне чувствовалась вина.
— Плевать. На "ты", так на "ты", — прошелестела в ответ и уткнулась в телефон, не желая продолжкть общение со своим стражником.
Глава 13
Вечер тянулся удивительно медленно. Обычно в это время даже Шамай уже отправлялся домой или под теплый бок к какой-нибудь девушке, но сегодня всем хотелось остаться в баре подольше. Как будто нахождение здесь могло успокоить и привести каждого из нас в чувства.
Я посмотрел на двоих самых близких школьных друзей и невольно вспомнил, сколько всего нас связывало. Первые драки, двойки, девчонки и, наконец, секция по боксу с любимым тренером, который выбил из нас всю дурь. Половину жизни вместе.
Мы часто собирались втроем и выпивали после тренировок. Я всегда был любимцем женщин, и ко мне из-за моей физиономии клеились в начале, потом к брутальному и такому же высокому, но более злому м отбитому на голову Шамаю. А Серега — шут и балагур, всегда сам курсировал по заведению между понравившихся девиц и тоже не знал отказа.