Хорошо помню ту ночь… Только свет выключили, дитё уснул, волга черная подъехала… Зашел он, как будто собой всю комнату заполнил. Молчал сначала страшным взглядом её буравил. Я Сергея таким видела всего раз… В ту ночь. Казалось, он убьет её, а потом и сам умрет. Орал, что Нина его околдовала, крушил всё, а потом как отрезало: на колени опустился и стал её руки целовать. Вернуться просил, в любви клялся…
Она не хотела с ним ехать, но переступила через себя, ведь Сергей пригрозил, что ребенка отберет. Я ей на прощанье шепотом посоветовала лаской его окружить, сделать вид, что любит. Племянница прислушалась ко мне и не прогадала.
Через месяц Нину было не узнать. Сергей к ребенку прикипел, как к родному, а с неё пылинки сдувал. Потом ты родился — копия отец… Ох и гордый зять ходил. Всем хвастался своими сыновьями.
Много они с Ниночкой вместе пережили… Власть сменилась, рейдеры хотели завод отобрать, но Сергей отбил его и сам выкупил. Обеспечивал вас полностью, жену обожал и берег, как самое большое сокровище.
Вас с Олегом он никогда не разделял. Мне даже казалось, что он Олега особенно сильно любит, ведь благодаря усыновлению Нина ему досталась. Потом Оля родилась — копия мать… Он от счастья совсем с ума сошел, на руках мать вашу носил.
Когда Сергей умер, Нина сдала совсем хоть и молодая была ещё… Вот уже третий год её нет, а сердце всё болит…
Ох, Ромка… Какая любовь у них была… Хоть книгу пиши… Сейчас такого нет уже… Молодежь другая пошла…
Старушка ещё долго говорила, но до меня долетали только незначительные обрывки фраз, смысла которых я совершенно не улавливал. Мысли витали далеко, то попадая в раннее детство, то возвращаясь обратно.
Мы с Олегом не братья. Мой отец принудил маму выйти за него… Я смертельно обидел единственную дочь родного, пусть и не по крови, человека…
Как заглушить гнетущее, пожирающее изнутри чувство вины, и самое главное, как жить дальше?
Разве можно делать вид, что ничего не произошло?
Молча перевести Ксюше деньги и больше никогда не пересекаться? Нет… Даже после всего, что наворотил, я не имею на это никакого морального права. На горло себе наступлю, кровью буду харкать, но сделаю все, чтобы дочь брата ни в чем не нуждалась.
Глава 32
Дверь в нашу скромную комнатушку открылась с таким оглушительным скрипом, что от неожиданности у Ульяны даже выпало из рук ведерко с мороженым.
— Снова вы, Роман Сергеевич, — почти обреченно протянула я, и, не обращая внимания на внушительную фигуру Морозова, продолжила копаться ложкой в подтаявшей малиново-сливочной субстанции.
— Выйди, — он не ни на секунду не оторвал от меня взгляда, но подруга всё поняла и тут же вылетела в коридор, натягивая по пути пушистые тапочки со смешными мордами зайцев. Мне очень хотелось окликнуть её и попросить остаться, но странный нечитаемый взгляд Морозова здорово дезориентировал и мешал сосредоточиться, поэтому я так и осталась сидеть на кровати, поджав под себя ноги.
— Оксана…
— Я вам сто раз говорила, что мне больше по душе имя Ксюша, — мой голос звучал ровно, но внутри начинала бушевать настоящая буря, — зачем вы пришли?
— Сегодня утром я узнал, что завещанию и результатам теста днк ты дочь Олега. Мы с ним не родные братья, — впервые за всё время нашего знакомства Морозов был спокоен и даже казался подавленым, но мне меньше всего хотелось размышлять о сейчас о внезапных метаморфозах, происходивших с ним.
— Какое счастье! Значит, моя мать хоть где-то не солгала, — уловив нотки сарказма, Морозов напрягся еще больше, но тем не менее вел себя крайне сдержано:
— Тебе полагается пятая часть всего движимого и недвижимого имущества моего покойного брата…
— Отлично. От денег не откажусь. Теперь не придется отдавать долги натурой, — понимая, что на последней фразе меня понесло, я сжала губы и опустив глаза, принялась выискивать несуществующие мусоринки и нитки на своих розовых пижамных штанах.
От услышанного Морозов поморщился, словно при резкой головной боли, а я вдруг испытала какое-то странное извращенное удовольствие от того, что ему неприятно. Будь моя воля, этот мудак каждый день страдал и испытывал бы чувство вины!
На какое-то время в комнате наступила гнетущая тишина, нарушаемая только ударами чайной ложки о пластиковый бортик ведерка с мороженым, которое я с аппетитом поедала под пристальным взглядом сощуренных янтарных глаз. Это было довольно сложно, но я тоже наблюдала за Романом Сергеевичем из под полуопущенных ресниц.
Куда же испарился вечно раздраженный, злющий Морозов? Теперь на его месте стоял немного растерянный, но невероятно красивый мужчина. Я с мрачным удовольствием подмечала детали, которые выдавали то, что у Романа Сергеевича на плечах висит огромное чувство вины и стыда. Разумеется, ведь теперь я не просто девочка, которую он лишил девственности за три миллиона… Теперь я неприкосновенный человек…
Неужели стыдно перед умершим братом? Совесть проснулась? Интересно…
Понимая, что слишком сильно погрузилась в размышления, я оторвалась от банки с мороженым, облизала губы и посмотрела на Морозова в упор: