Хотелось успоиться или отвлечься на что-то, но все было тщетно: я все больше думала об этой блондинке и все сильнее заводилась. Если еще полчаса на моем лице то и дело появлялась глупая улыбка при воспоминании о вечере, проведенном вместе, то сейчас все виделось совершенно в другом свете. То, что Морозов так легко сдался и согласился прервать с ней общение, был таким сговорчивым — всё это не спроста… Может он решил поиздеваться? Чего стоили его с трудом сдерживаемые смешки и внимательные взгляды… Да и не баловал он меня никогда хорошим отношением, а тут слишком сладко запел… Неужели очередная психологическая ловушка от тирана Морозова?
Погрузившись в раздумья, я так сильно нахмурилась, что невольно почувствовала головную боль. Именно поэтому пришлось идти на кухню за обезболивающим, которое совершенно не помогло ни через час, ни через два. Разминая ноющие виски, я подумала, о том, что мы с Романом так и не поговорили начистоту. А, ведь, это именно то, что было важнее всего… Несмотря на то, что Морозов уехал по моей инициативе, сейчас почему-то захотелось вернуть его любым путем. Может ли разговор подождать до завтра? Наверно… Только бы в него не вцепилась мервой хваткой эта рыба-прилипала Таня…
Однако, я еще не занала, что сегодняшняя ночь будет полна сюрпризов и откровений…
Помучавшись от сомнений и мигрени еще какое-то время, я нырнула под теплое одеяло с книгой и приготовилась уснуть после пары страниц протичанного, но как раз в это время телефон на прикроватной тумбочке ожил и оповестил о звонке охранника.
— Алло. Федор Борисович, что-то случилось?
— Тут к вам подруга приехала, требует пропустить. Я ей объясняю, что на дворе полночь, но эта девица очень упертая.
Узнаю свою лучшую подружку… Только вот что понадобилось Ульяне у меня около полуночи? Хотя имею ли я право злиться? Она ведь принимала меня в общежитии любое время, несмотря ни на что. Разве после всего добра, которое она сделала, Ульяна заслужила плохой прием?
Ругая себя на полное отсутствие гостеприимности, я попросила охранника пустить ночную гостью, а сама натянула халат поверх пижамы и направилась на кухню, для того, чтобы включить чайник.
В тот момент, когда мои руки выставляли на стол вазочки с печеньем и кофетами, в гостинной открылась дверь и по мраморной плитке застучали женские каблуки. Звук был раздражающим и казался совсем неуместным в полной ночной умиротворенности и тишине большого дома.
Стоп… Ульяна на каблуках? Пусть запоздало, но я всё же заподозрила подвох и обернулась на агрессивный звук, эхом отскакивающий от стен и высокого потолка. В дверном проеме стояла стойная фигура Татьяны.
— Видела бы ты себя сейчас в зеркало… Я умею удивлять, да? — сексуально расхохоталась блондинка и снова застучала каблуками, направившись к высокому барному стулу, на который тут же взобралась так грациозно, словно была не девушкой на шпильках, а дикой кошкой на мягких лапах.
В этот момент в голове, помимо нарастающего гнева, набатом раздавалась только одна мысль: что эта сука здесь забыла?
Но, кажется, мои вгляды, полные неприкрытой ненависти, совсем не смущали девицу. Видя мое замешательство, блондинка откровенно веселилась и даже не скрывала этого, бесцеремонно рассматривая мою пижаму и голые ноги, моментально покрывшиеся неприятными мурашками.
— Отмирай, Ксюша… Я поговорить приехала, а не молчать. Я, ведь до сегодняшнего вечера только догадывалась что Мороз Машей отболел, а когда увидела, как он на тебя смотрит, всё поняла…
— Зачем приехала? Поговорить? Слушаю, только по делу и без разглагольствований, — мой тон был далеко не таким сладким, как у этой блондинистой гадины, поэтому улыбка быстро сползла с красивого надменного лица.
— То, что ты, будучи дочкой Олега еще и спишь с Романом, я уже поняла, но наведя сегодня вечером некоторые справки, была крайне удивлена… Неужели ты нашла себя на помойке, девочка? Я ведь его уже почти год люблю и знаю, каким Мороз может быть… Он с моей подругой встречался буквально шесть месяцев назад… Ромка пылинки с неё сдувал, на руках носил, как привязанный ходил… Но Маша изначально была влюблена в другого, поэтому он отпустил…
В горле пересохло, а в груди так сильно запекло, что я с трудом сделала короткий болезненный вдох. Неужели есть девушка, к которой он относился по-другому? Та, в которую он был влюблен всего полгода назад… Это ведь совсем недавно!
Шесть месяцев — для меня это целая жизнь, в течение которой я потеряла тётю, жилье, и узнала, что у меня есть отец… Словно вечность прошла…
А что эти полгода для Морозова? Вдруг он до сих пор любит ту девушку? Наверняка…
— Всё сказала? Вали тогда, — собственный голос звучал холодно и отстраненно, подчеркивая, что мне наплевать на слова блондинки, но на деле все было с точностью до наоборот. Татьяна попала в цель и ясно прочитала это в моих глазах, которые против воли начали наполняться слезами.