– Поэтому я и съехал, – Кларк вырулил на полупустую парковку. Он остановился и заглушил мотор, но не вытащил ключи, а я не стала расстегивать ремень безопасности – осталась на месте, чтобы дать ему спокойно закончить.
– Было тяжело это переносить?
Кларк посмотрел прямо на меня и грустно улыбнулся.
– В этом-то все и дело. Мы отлично ладили. Но когда я понял, в чем дело, решил, что надо уехать.
Я посмотрела на него, пытаясь догадаться, что он имеет в виду, не спрашивая его об этом. Но не успела я сформулировать мысль, как он тихо сказал:
– Потому что я понял, что он счастлив, когда у меня ничего не получается. Наши отношения никогда не были лучше, чем в тот период, когда я не мог писать.
Представив, через что пришлось пройти Кларку за эти три года, я с содроганием вздохнула.
– Очень тебе сочувствую. – Больше я ничего не могла сказать: те слова, что я на самом деле хотела бы произнести в адрес его отца, следовало оставить до лучших времен.
– Спасибо, – он пожал плечами и уставился на руль. – Просто… это тяжело. – Мы несколько секунд просидели в молчании, а потом он тихо произнес: – Твой отец сразу прочитал мои книги, потому что мы с тобой встречаемся, и он захотел узнать меня лучше.
– Первую – возможно. Но вторую он прочитал, потому что ему понравилось, – возразила я.
Кларк слабо улыбнулся:
– Но он сделал это ради тебя. Ну, в смысле… я хотел бы, чтобы мой отец был таким, – его голос становился все тише с каждым словом. – Тебе очень повезло.
Я сидела, слушая, как дождь стучит по стеклам, – и вдруг поняла, что он прав. Хотя в начале лета я бы ни за что не поверила во что-то подобное. Но теперь это правда. Я знала, что мой отец ни за что не стал бы мне мешать. Он мечтал только о том, чтобы я была счастлива.
– Я знаю, – тихо сказала я.
Я накрыла его ладонь своей, и наши пальцы переплелись. Мы сидели так под стук дождя, и никто из нас даже не собирался выходить из машины. Я положила голову ему на плечо, а он склонил свою к моей, и я знала, что он чувствует то же самое, что и я, – больше не надо было ничего говорить. Того, что мы уже сказали, стука его сердца, шума дождя вполне достаточно.
Кларк снова стал писать.
Он сразу мне не сказал, но было видно: что-то изменилось. Когда я приходила забрать Берти, он иногда не выходил меня встречать, а Берти был уже с ошейником и поводком. Кларк появлялся через несколько минут с отсутствующим выражением лица, явно думая о чем-то другом, и мог отправиться на прогулку без самых необходимых вещей: ключей, солнцезащитных очков, без собаки, в конце концов! Он все время что-то набирал в телефоне или записывал на клочках бумаги. И все-таки я его спросила – максимально тактично, поскольку не знала, как устроен творческий кризис и можно ли призвать его снова, просто назвав вслух, как в фильме «Битлджус», – и он ответил «да». Он был очень возбужден, но одновременно тревожился и не хотел никому рассказывать никаких подробностей – Тома это невероятно бесило.
Возможно, ему нужно было просто сказать вслух, что у него есть стоящая идея, и после этого он перестал притворяться, что все по-прежнему, и всерьез принялся работать. Иногда он и устраивал себе перерыв и ходил гулять вместе со мной и Берти, но чаще я просто заходила в столовую, где он устроил себе рабочее место, целовала его, и мы даже не разговаривали.
Я поняла, что идея действительно стоящая, когда он даже своей издательнице сказал, что пишет: она как-то раз позвонила, пока он работал, и он не стал от нее скрывать. Она, конечно, была вне себя от счастья. Однажды вечером, когда мы все болтались у бассейна, он сказал мне, что даже согласился устроить чтения и автограф-сессию в одном книжном магазине, и спросил, поеду ли я с ним.
– Я не выступал на публике уже несколько лет, потому что первый вопрос, который они задают, всегда о следующей книге и о том, как она продвигается.
– Но теперь тебе есть, что на него ответить, – я невинно и обворожительно (надеюсь) улыбнулась. – Например, что бы ты сказал, если бы кто-то тебя прямо сейчас спросил?
Кларк посмотрел на меня испепеляющим взглядом, и я начала оправдываться:
– Тому тоже очень любопытно. Он обещал мне двадцать долларов, если я выведаю сюжет.
– Энди, – крикнул Том, сидевший рядом с Палмер возле бассейна, – напомни мне как-нибудь объяснить тебе значение слова «секрет».
Так что, несмотря на все наши усилия – мой отец тоже приложил к этому руку, – мы от него ничего не добились. Но, судя по его коротким комментариям, я была практически уверена, что новая книга будет о непутевом брате Тамсин, Джеке.
