— Как долго мне придется сидеть в том месте? — он все равно поступит так, как задумал, даже если услышу в ответ: «Вечно», но все же спросила.
— Пока я не решу наши проблемы, — пробормотал он рассеяно, смотря по сторонам, словно ожидая слежки или погоня.
— Наши?!
— Наши-наши.
— Хорошо, а когда это произойдет?
— Ты как маленькая, Кэндис! Откуда я знаю?!
— Ты собираешься бросить меня в лесу, и я еще веду себя как-то не так?!
— Я тебя точно не брошу, можешь быть уверена.
— То есть…
— Вернусь, как смогу.
— А если ты…
— Не надейся, я живучий. И вообще, просто иди молча.
Я засопела, но послушалась, и остаток пути прошел в тишине, разбавляемой лишь скрипом снега под ногами.
Когда среди пушистых елей показался небольшой домик, покосилась на шагающего чуть позади шамана. Он выглядел сосредоточенным и хмурым, по сторонам больше не озирался, направив взгляд на старое деревянное строение впереди, поэтому стало ясно — мы дошли. Я вздохнула поглубже, борясь с ощущением заново нарастающего страха — избушка выглядела даже при свете мрачно и нелюдимо. С другой стороны рядом со мной идет тот, кто в тысячу раз страшнее любой магической жути, так что переживать, наверное, не стоит?
Дверь открылась с таким скрипом, что, по-моему, он огласил всю округу. Внутри оказалась одна маленькая комната, нехитрое убранство которой было в пыли и паутине. Труба железной печи выходила через крышу, софа, устланная соломой, пахла влагой и плесенью, полусгнившие доски лежали прямо на земле, а окон не было вовсе.
— Добро пожаловать, милая, чувствуй себя как дома, — пробормотал мужчина, заходя первым.
Если я вступлю следом — станет тесно.
— Спасибо, я здесь подожду.
— И то верно, тебе тут неизвестно сколько сидеть еще.
Он ухмыльнулся, шевельнул плечом, и поленья, уверена, абсолютно сырые, скользнули в печь и вспыхнули.
— Хватит на какое-то время, потом придется справляться самой.
— Я не умею разжигать мокрое дерево, — покачала я головой.
— Разберешься, — отмахнулся Морган и потер руки. — Рекомендую не высовываться без крайней надобности, а лучше вообще этого не делать. Считай, играешь в прятки, где последствия проигрыша… ты поняла.
— А почему мне нельзя пойти с тобой? — спросила тихо, не желая мириться с тем, что останусь одна посреди зимней чащи.
— Еще один тупой вопрос! Зачем, чтобы под ногами мешалась? Следи потом, чтобы не убилась ненароком.
— Я иногда не понимаю тебя, — покачала головой. — Ты то угрожаешь, то спасаешь, то стремишься причинить боль, но делаешь так, чтобы я осталась в живых. Если я гарантия, как ты выразился, не лучше ли держать меня при себе, чтобы в нужный момент предъявить? Ну, или свернуть шею, в конце концов, чтобы уж не мучилась.
Лицо мужчины закаменело.
— Что ты хочешь услышать?
— Да хоть что-нибудь стоящее!
— Поцелуй на прощание?
Я фыркнула, не видя, что он приблизился сзади, лишь ощутила тепло. Горячие как всегда руки обхватили плечи.
— Или все-таки решил добить? Повторюсь, зачем сюда тащил? Сделал бы это прямо на дороге, — пробормотала, не оборачиваясь, и, если честно, ожидала очередную ехидную реплику.
Но вместо этого он рывком развернул меня лицом к себе.
— Боюсь, там было бы совсем неудобно, — пробормотал он, и резко наклонился, прильнув к моим губам.
То был не поцелуй, а нечто совершенно иное. Он словно клеймил меня, доказывая свою и без того безусловную власть, проникая языком все глубже, переплетаясь с моим, всасывая его в свой рот. Переполняемая злостью и досадой, я поначалу замерла, даже попыталась оттолкнуть, но, по-моему, только распалила еще сильнее. Сама не заметив, начала отвечать, чувствуя, как его руки сжимаются вокруг талии, передавая нескончаемый жар, не отклонилась, а прильнула к широкой груди, схватив за плечи, позволила целовать так, что воздух моментально закончился, да он уже и не был нужен!
Последний рассудок перестал кричать о неправильности происходящего. Прямо сейчас мечтала только об одном: чтобы мужчина не останавливался, чтобы я так же зарывалась пальцами в его светлые волосы, почти сжимая кулаки и наверняка принося боль, которая, уверена, ему нравилась. По крайней мере, его глухой стон прямо мне в рот точно свидетельствовал об этом, и я с удовольствием проглотила его, наслаждаясь не меньше.
Во мне проснулось что-то, о чем ранее даже не подозревала! Волны почти нестерпимого жара переходили от его тела к моему, разливаясь по коже, но больше всего его было внизу живота. Почувствовав, что в него ткнулось что-то твердое, на миг замерла, но он не дал мне опомниться, скользнув губами вдоль шеи, целуя жадно и неистово, пока его ладонь проникла под мех шубы, легла на грудь и сжала. Я подалась вперед, желая ощутить его каждой клеточкой, и лучше без кучи одежек, которые так мешали!
