– Ты не жид случаем? — орал он. — Кучерявый, хитрый, прижух в политотделе, а тебя на передовую надо.
Слобода ответил резко, оскорблений он не терпел.
– Я уже не раз там побывал, а вам не мешает туда прогуляться, чтобы знать истинную картину, а не плести краснофлотцам небылицы. Немцы — серьезный враг и умеют воевать. А вы из них кретинов делаете, которых шапками закидать можно.
После этого разговора отношения с начальством безнадежно испортились, и Николая Слободу вскоре перевели в отряд «Онега». Ехидно напутствовали: мол, если в тылу не усидел, придется воевать. Впрочем, Николай был готов идти хоть куда, лишь бы не видеть своих коллег-политработников.
Отец, который воевал под Ленинградом в должности заместителя командира артиллерийской бригады, узнал о неприятностях сына. Спрашивал в письме, может, нужна помощь? Николай ответил в тот же день, что все нормально, никакой помощи не надо. Пока письмо шло к адресату, подполковник Захар Андреевич Слобода погиб, ведя дуэль с тяжелой немецкой батареей, обстреливающей Ленинград.
Полярный день. Солнце ходит по кругу и ночью светит, как днем. Некоторые ребята не могут привыкнуть и почти не спят. Четыре дня на моторной шлюпке обследовали места, откуда вели работу чужие радиопередатчики.
Север — чудная страна. Вода ледяная, никогда не прогревается, а голубая и кажется теплой на вид. Просто она отражает небо, а если набегут тучи и поднимется ветер, волны становятся свинцового цвета. Шлюпка устойчивая, но когда хлопнет тяжелая волна со всего маху, в момент перевернет своей свинцовой массой.
Однажды в километре от берега Фатеев отчетливо разглядел подводные утесы, едва не достигающие поверхности воды. Если зевнешь и пропорешь о них днище, то вряд ли доберешься до берега.
– Не бойся, Славка, — успокаивает проводник из местных. — Мы эти скалы хорошо знаем.
– А почему прошли так близко?
– Там дальше течение сильное, большой крюк получится.
В другой раз плыли в проходе между льдинами, которые вдруг начали сближаться. Все заволновались — раздавят к чертовой матери! Проводник, возможно, и сам не ожидал подвижки. Увеличили ход и выскочили из ледяного коридора, когда его ширина достигла метров восьмидесяти, не больше. Казалось, пятиметровые глыбы того и гляди рухнут на голову.
– Здесь большого льда нет, — объяснял проводник. — Всегда успеешь выскочить.
– А если мотор откажет?
– На лед выберемся, помощь ждать будем.
– Вон стены какие отвесные, попробуй выбраться.
Однажды увидели небольшую стаю крупных белых дельфинов — белух. Они резко вынырнули из-подо льда, шумно выбрасывая воздух. На небольшой льдине увидели в тот же день трех пятнистых тюленей. Проводник из местных сразу загорелся.
– Давай плыви туда. Хорошее мясо.
Отряд пытались кормить тюленьим мясом, но никому оно по вкусу не пришлось. Но все же, уступая проводнику, двинулись к льдине. У проводника был старый американский винчестер, стрелял он на редкость метко. У Фатеева не было желания убивать животных в такой хороший голубой день, он резко увеличил газ. Тюлени подняли головы, а затем дружно плюхнулись в воду.
В поселке Надьярка участковый милиционер сообщил, что видел вчера двух незнакомых людей, окликнул их, но догнать не смог из-за сильного тумана.
Растягиваясь цепочкой, группа из семи человек обследовала километров пять берега. Ничего подозрительного, следы резиновых сапог, обычной летней обуви для здешних мест, остатки давнего костра, ржавые консервные банки.
В эффективность таких операций без радиопеленгующей аппаратуры верилось с трудом. Ну что же, по крайней мере, немцы знают, что спокойной жизни им не будет.
Жутковатая находка попалась на обратном пути. Оранжевая спасательная шлюпка с английского судна, до краев залитая водой. Она не затонула благодаря специальным герметичным отсекам, но троим морякам в таких же оранжевых костюмах это безразлично. Они погибли от ледяной воды и колыхались, сталкиваясь друг с другом.
Тянуть на буксире шлюпку, наполненную водой, слишком тяжело. Кое-как перевалили к себе на борт три тяжелых опухших тела. Пока возились, не заметили, как появился немецкий самолет-разведчик. Он сделал круг на километровой высоте, затем второй со снижением. Все замерли. Если продолжит снижение, то наверняка целью станет их шлюпка. Но массивный трехмоторный гидросамолет со свастикой и крестами не захотел тратить горючее, чтобы опускать еще ниже 15-тонный корпус, и двинулся дальше.
– Пронесло, — вытер пот со лба новичок Кучеренко.
А Гриша Чеховских похвалился:
– Его из «дегтяря» запросто снять можно. У гидросамолетов броня слабая. Жаль, что ниже не опустился.
– Спасибо скажи, что фриц горючего пожалел, — усмехнулся политрук Слобода. — У него пушек и пулеметов штук пять, да полтонны бомб. Одной очередью ко дну бы нас пустил.
– Летает, высматривает, а наших истребителей и близко не видно, — накрывая чехлом пулемет, сказал Чеховских.
