Крадис отошел от столов и сел в кресло ко второй близняшке, усадив ту себе на колени. Его руки жадно проходили по ее телу, залезали под одежду, прижимали ее к нему. В его глазах бушевало пламя, а девочка на его коленях начала тяжело дышать. Ее красивое лицо покраснело, а в приоткрытом рту между безупречными рядами зубов показался влажный, красный, язычок. Она закинула руки себе за спину и нежно обняла мэтра за голову, вся выгибаясь вперед. Крадис взяв рукой за лицо, повернул ее к себе и поцеловал в губы. Когда их лица отодвинулись, тонкая нитка слюны продолжала связывать их вместе.
Все внимание зала было намертво приковано к мэтру и близнецам. Долгие минуты проходили в молчании, все были так увлечены, что слова были ни к чему. Крадис же ловко манипулировал залом, концертируя внимание на своих ассистентках, время от времени подходя то к одной, то к другой из них. Заставляя принимать разные позы, на время чуть оголяя их тела и даже танцем с той, что не была занята приготовлением мяса. Когда же он застыл, одновременно вместе с близнецами, показалось, что это застыло само время. Шум, голоса, звуки шагов по полу, все это исчезло, оставив после себя лишь изваяние в форме трех человек.
Громкий хлопок, сделанный близняшками, буквально взорвал эту тишину. В зал вошли несколько человек. Они расставили тарелки с жареным мясом, оно было покрыто дорогим сортом сыра, а специи и травы, использованные в блюде, не производились на территории Антора. От блюда шел просто потрясающий аромат, даже несколько благородных принюхались, чтоб уловить этот запах.
- Дорогие гости, приятного аппетита!
Дети смотрели на мясо, а их желудки сдавило от голода. Они очень хотели есть, но боялись, что как только возьмут хоть кусочек, их начнут бить. Два чувства боролись в их маленьких телах, голод и страх. Помощники подошли к ним за спины, вложили в их ручки вилки и ножи, и придерживая мясо вилкой отрезали не большие куски. Так же сжимая руки детей, они заставили поднести вилки ко ртам и положить внутрь эту еду. И голод победил. Дети жадно набросились на еду, обжигаясь, отбросив так мешающие столовые приборы. Одни набивали рты и были не способны их закрыть, а другие глотали не прожёвывая. Все это вызвало смех у публики, но это нисколько не мешало детям.
- Чудесно, дамы и господа, как чудесно! - Воскликнул мэтр.
Близнецы подошли к двери, через которую вышли ассистенты, и взялись за не большой столик на колесиках. Медленно покатили его к столу, за которым сидели дети. На столике лежало нечто, накрытое белой тканью. Дойдя до стола, они остановились и взялись за разные концы ткани. И сдернули ткань.
- А теперь - десерт! Дамы и господа, позвольте представить, мать этих детей!
На лежащей на столике женщине, если это еще можно было так называть, не было живого места, но она несомненно была жива. Все конечности были отрезаны, как и часть мяса и органов. Кто-то профессионально отрезал все, что только не убило бы ее сразу. Лишь лицо было не тронуто. Дети оторвавшись от еды уставились на это.
- Мама? - С глазами полными ужаса спросил один из них.
А потом дети один за другим попадали на пол, их рвало так, что они не могли даже вдохнуть.
- Я не говорил, что мясо не человеческое. Кроме того вы, отбросы, не можете звать себя людьми! - Сказал мэтр, пнув ребенка упавшего ему под ноги. Потом повернулся к публике. - Вот он выход который нашли юные девы. Если мы не можем их спасти, то мы должны их убить! Разве это не высшая форма милосердия? Мы оборвем эти никчемные жизни, и они больше ни когда не будут страдать!
Благородные встали со своих мест и принялись аплодировать.
- Дамы и господа, специи, что использовались в приготовлении, при определенных условиях становятся ядом. Ядом который не убивает, но пронзает все тело не выносимой болью! Так насладимся же вместе их последней песней! Но мы великодушны, родители не должны переживать своих детей...
