Во дворце было тихо. Сквозь витражи узких окон, достающих почти до свода парадной залы, пробивались цветные солнечные зайчики. Они беззвучно суетились на полу из полированного камня, временами то исчезая, то появляясь снова.
Олли Виндибур задумчиво прохаживался взад-вперед, почему-то стараясь не наступать на блики. Мысли были не слишком веселые, как, впрочем, и воспоминания. После того, как погиб старый Брю, прошло почти полгода, а боль от этой потери все не хотела затихать.
Олли вновь и вновь вспоминал тот тяжелый день, когда, выйдя на «Мечте Кашалота» в открытое море, ее команда развеяла пепел капитана над водой. Грохнули пушки, взметнулся флаг. Невысоклики зарыдали. Теплый ветер, подхватив с ладони пепел, понес его в сторону материка. «Ветер все знает, — подумал тогда Виндибур, грустно смотря вслед. — Прощай, Брю! Обещаю, Олли тебя не подведет».
После штурма Ласиоты дел у него было невпроворот. Целыми днями к воротам дворца стекались местные жители в надежде получить от «добрых чародеев» те или иные блага. Они часто просили прислать в их деревню доброго уклиста или возобновить работы по добыче и переработке усмариловой руды. Таких сразу брали в оборот помощники Дерга, объясняя, что теперь можно жить по-иному. Но после пятисот лет оболванивания, полгода — ничто. Верить в безусмариловую жизнь не хотели, но, опять же из-за страха, соглашались попробовать.
Вожди повстанцев организовали перепись всех желающих чем-нибудь заниматься и обучаться различным ремеслам. Вместе с Нури, Питом и Олли Громовержцем — Главным чародеем Эль-Бурегаса, они готовили новый свод законов, собираясь устроить выборы будущего правителя. Бывший правитель, он же Верховный консул Мазлус Горх, исчез. Вернее, сбежал, а было это так.
Когда отряд Нури, преодолев за ночь леса и склоны центральной части острова Бурегаса, выходил к столице хойбов, он не встретил в северном пригороде ни одного солдата. Только редкие насмерть перепуганные жители попадались на пути. Но на подходах ко дворцу разведчики обнаружили уклистов. Небольшие отряды перекрывали ближние к резиденции Горха улицы.
— Немного, — сказал Дерг, — наверное, остальные в замке или на береговых укреплениях.
В этот момент на плечо Нури села канарейка.
— Что делает здесь этот яичный желток? — удивился стоявший рядом Хрюкл.
— То, что не делает твой непутевый пеликан — ответила вместо гнома его обезъянка и скорчила Болто рожу.
Нури шикнул на нее:
— Тише, бессовестная!
И, повернувшись к остальным, объяснил:
— Канарейку прислал Олли, чтобы связаться с нами. Они готовы начать. Кена, лети обратно и передай, что мы атакуем с первыми залпами.
Тинина любимица вспорхнула и желтой стрелкой понеслась над крышами домов в сторону моря.
Проглот, пеликан Хрюкла, хотел что-то гагакнуть вслед, но предусмотрительно перевязанный хозяином клюв не раскрывался. Зеленое недоразумение и теперь следовало за Болто неотступно, озадаченно вращая глазами.
Рассредоточившись по углам и дворам, повстанцы томились ожиданием. Жителей, направляющихся к морю, отлавливали и запихивали в одно из строений. «Так надо, а то сдадут нас первому же уклисту», — пояснил Дерг.
Наконец со стороны пролива донеслись звуки пушечной канонады.
— Пора, — спокойно произнес гном, перехватывая нетеряемую алебарду. — Готовь заклинание, Болто.
Хрюкл, и без того неустанно повторявший про себя нужные фразы, забормотал вслух и достал синюю колбу. Восставшие с громкими криками устремились по переулкам.
Уклисты ожидали всего чего угодно, только не дружной атаки пяти-сотенного отряда на дворец Верховного консула. Члены Ордена опасались солдатского бунта, а также того, что идущих со стороны моря победителей Зарклоха поддержит население острова. Поэтому часть ордена еще вчера отправилась на береговые укрепления и корабли, а другая часть, большая, осталась охранять Горха.
Передовые кордоны были смяты атакующими одним махом. Когда же на стенах нижнего замка появилось остальное войско во главе с верхушкой Ордена, Болто запустил заклинание. «Пыхнув», искристое синее облачко превратилось в голубой туман, растекшийся над дворцовыми строениями. Уровень за уровнем он поглощал пространство, сея неразбериху и панику. Когда ветер, наконец, разметал остатки, взорам удивленных повстанцев предстали сдающиеся уклисты, выходящие через распахнутые ворота с поднятыми руками. Многие придерживали штаны — «железное» заклинание уничтожило даже пряжки ремней.
— Эй, теперь можете выпускать этих тупоголовых бездельников, — приказал вождь «большеухих» своим бойцам, имея в виду жителей, — пусть посмотрят!
