Снова воцарилась тишина. Чай у Эрика закончился, так что теперь он стучал пальцами по столу, начиная действовать на нервы.
— Я сделал его из металлической дверной задвижки, чтобы он отвязался.
Мойра, наконец, перевела взгляд на нахмуренного Леншерра, но заметив вдалеке за окном знакомое лицо решила предупредить:
— Он решил, что твой желудок подобен ракушке и создает металлические предметы. Навряд ли он в скором времени расстанется с этой идеей.
Умоляющий взгляд побитого щенка Эрику тоже неплохо удавался…
Сон — это большая ценность в людском мире. Как там у русалок или акул Эрик не знал и знать не хотел, но свой сон он оберегал от внезапных вторжений, как мог. Ведь невыспавшийся Эрик — злой Эрик. Никто не рисковал делать Эрика злым. Почти никто.
Он почувствовал это сквозь сон. Потом сквозь полудрему. И в конце концов через закрытые веки.
Взгляд.
Пристальный.
Прожигающий…
Эрик открыл глаза и чуть не отпрянул, сдержавшись в последний момент. У его постели на корточках сидел Чарльз в пижаме, с горящими глазами, стаканом воды и тазиком в руках.
— Эрик, ты не спишь ведь? Я подумал, может, новое кольцо уже образовалось? Я принес тебе воды.
====== Сиквел. Русалочьи будни на суше. Яйца преткновения... (фэнтези) ======
Комментарий к Сиквел. Русалочьи будни на суше. Яйца преткновения... (фэнтези) Фик написался случайно, благодаря фото Kihsor, сделанному на Кипре в г. Лимассол: https://pp.userapi.com/c831109/v831109757/117db3/twYNo5sbmXs.jpg
— Ммм, морские боги, какая вкуснота! Закажи еще одну такую, боже, как вкусно!
Чарльз уничтожил очередной кусочек нектарина и вцепился в веточку винограда, со скоростью селедки обдирая ягоды и запихивая в рот.
— И эта русалка полчаса назад блевала после перелета и стонала о том, что ей плохо, — глядя на то, как бывший русал уничтожает фруктовую тарелку, Эрик закатил глаза.
В ресторане было ужасно душно, а он все еще в теплой рубашке: его вещи остались в чемодане, в камере хранения. С возней, которую создавали Кэссиди и Ксавье, он совершенно позабыл о том, что стоит переложить легкие вещи в сумку. Его через три часа ждал рейс до Израиля, и он должен был успеть разместить этих двух остолопов в арендованном коттедже у берега моря. Но Чарльз, весь полет прикидывавшийся камнем, — серым и неподвижным, — в аэропорту вздумал вернуть Эрику съеденный утром завтрак, а потом возжелал заполнить сосущую пустоту внутри новым.
— Чувак, да не парься, езжай дальше, мы сами как-нибудь доберемся. Мне вообще-то восемнадцать через три месяца, я уже не ребенок.
— Сначала доживи.
Кэссиди только вздохнул, оба посмотрели на Чарльза, впившегося зубами в дольку апельсина и чуть ли не стонавшего от удовольствия. Эрик благоразумно решил, что лучше оставить их подальше от своей малой родины, у берега моря, как русал и хотел. А самому по-быстрому сделать нужные дела, не отвлекаясь на: «Хочу посмотреть ту статую!», «Эрик, меня что-то укусило…», «Почему я должен носить штаны, если мне жарко?», «Эта рыба умерла давным-давно, ее нельзя есть!», «Я устал…» и так далее. От Шона проблем было меньше, но и помощи никакой. Леншерр пытался пару раз «мягко» намекнуть, что тот может валить восвояси, но и Кэссиди дураком не был: без денег-то и телепатии так вольготно не поживешь, а попасться в чужой стране за кражу кошелька не очень хотелось.
В конце концов, две тарелки и пол литра содовой спустя Чарльз решил, что воющие киты в его желудке удовлетворены.
— Тебе обязательно уезжать без нас?
— Я вернусь через два дня.
Эрик выгрузил из такси все чемоданы, и Шон, обливаясь потом, волоком перетащил их по песку в дом. Коттедж был просторным, находился в отдалении от общественных пляжей, и к нему вела единственная одноколейка, по которой могла быстро доехать скорая помощь или такси. И тут был телефон, как ни странно. Жители Республики Кипр заботились о своих туристах.
— Вау, да тут просто классно!
— Ты обещал подумать о моем предложении, не забудь, — Чарльз скрестил руки на груди, пытаясь напустить на себя суровости, но тут же сдался. Блестящее под солнцем голубое море было слишком притягательно, чтобы отвлекаться.
— Обсудим позже. И не ходи весь день, а то к моему приезду будешь лежать дохлым питоном, как в тот раз.
— Клянусь морскими огурцами, в основном я буду тут ползать!
— Не сомневаюсь…
