О грядущем для всех говорить.
Вот мораль: прежде чем пожелать,
Нужно трижды подумать. И знать.
Отгадаешь, кто в строчках стиха
Прячет имя своё "от греха"?
За горами, за холмами,
За широкими морями,
Безымянный Светлый Град,
Во котором дивный Сад.
Стар и млад туда приходят,
Меж чудес по саду бродят,
И Царевна там сидит,
Сказки людям говорит:
"То не яблонька, а зреет,
Кто возьмет, тот богатеет,
Не продашь – в руках сгорит,
А отдашь – путь осветит.
В нужный час ответ узнаешь
И загадку разгадаешь."
Когда люди узнали, что Солнце погаснет,
Многим сразу все стало пронзительно ясно:
Кто-то с крыш, кто-то яд, но все больше студенты…
Люди….Люди! Поймите, вы не в киноленте!
Когда стало известно, что Солнце взорвется,
Мы искали спасенья от этого Солнца.
Снова бегство, ты видишь? Где страх, там и мусор…
Люди…Люди! Взгляните, планета под грузом!
Даже если однажды и Солнце погаснет,
Мы запомнимся так, как живём ныне. В счастье?
Пусть живое цветет и растёт без опаски:
Только там, где любовь наша жизнь не напрасна.
Шестое. Всю ночь лил дождь,
Не зажглась ни одна звезда,
Грозы плясали: что ж,
Подождём – всё проходит, да?
Седьмого обещан смог,
Льёт туман беззвёздная пыль.
Две ночи прожить бы смог
Ты без света далёких миль?
Потом по прогнозам град:
Астроном зачехлит телескоп,
Влюбленный не выйдет в сад,
И поэт не создаст стихов.
Недели слились в одну,
Только звёзд в небе нет как нет.
Одни предрекают чуму,
Вспоминают другие их свет.
Просто хватит длить этот спор:
Потушить бы все-все фонари,
Чтобы звёздный небесный хор
Зазвучал, наконец, для Земли.
(баллада)
Темной ночью под блики костра и кленовый шелест
В поле чистом у кромки густого леса
Собирались послы-кудесники, чародеи
И волхвы тридевятого королевства.
Собирались русалки, лешие, невидимки,
Приглашали в свой круг загадочную Жар-птицу.
Звёзды неба звенели звонко в ночи, как льдинки,
Звёзды знали, что здесь волшебство творится.
У костра из неведомых трав и осенних листьев,
Между сосен и мхов, в компании рыжих белок
Чуть печальна, склонившись, Царевна одна сидела,
Заплетала венок из рябины и вдаль всё от дум глядела.
Ей полночи назад под скалой у реки журчащей
Повстречалась седая ведьма с лицом лисицы.
Но Царевна её ждала, искала в лесах и чащах,
Через горы к ней шла и реки. И не боится.
В белом платье, с Луны серебром в венке меж цветами
Как всегда, безоружна, юна, но всегда опасна.
Эта ведьма – лиса одна с девятью хвостами,
Эта древняя сила забвения беспристрастна.
Поклонилась Царевна лесной седовласой жрице:
«Не гони меня прочь, ты ведь тоже была влюблённой,
Ты ведь верила людям, когда не была лисицей,
Ты ходила с любимым аллеями красных клёнов.
Так и я, веря в счастье с любимым, друзей оставив,
Позабыв всё на свете: народ свой, и город милый,
Побежала по клёнам, едва лишь земли касаясь.
А когда его встретила – вижу, что всё забыл он.
Ни один из мужей учёных не смог объяснить мне это,
И врачи разных стран – от края до края света –
Разводили руками, не в силах помочь советом,
Звездочеты молчали. И не было мне ответа.
Я искала повсюду травы, ходила к знахаркам разным,
Собирала сказы всех стран и народов мира,
Перестала видеть, что мир всё ещё прекрасен,
Лишь хотела знать, что стал прежним опять мой милый.
А пока искала – бледнел он и чах всё больше,
Позабыл коня, лук, свои турниры,
На седьмой день, помню, что нет— не дольше,
Смолк и в лес ушёл он. И шёл туда, как в могилу.
Вся семья пришла мне в ту ночь на помощь.
А под утро – брат мой меня не помнит:
Так же чахнет и меч свой забыл булатный,
Та же хворь. Также непонятна.
И на третий день горя под знаком лихой болезни
Я теряю друзей и город. Смолкают повсюду песни,
Не плетут кандзаси больше мои подружки,
Улетают все птицы прочь и бегут зверушки.
В книге белой с неясными письменами
Прочитала о тех мудрецах, кто владеет снами,
Средь картинок будто другого мира
Мне твой образ пришёл. И встреча теперь случилась.
Ты владеешь памятью всех живущих,
У тебя в руках ключик недостающий,
Только ты мне поможешь, знаю, понять знаменье
И забвенье прогнать. Разогнать той тоски явленье.»
Улыбнулась лисица, юности потакая:
«Твоё горе, Царевна, веришь, я понимаю.
Но ответ от меня ты, всё-таки, не получишь.
Загляни в своё сердце сама, да увидь получше.
Я отдам тебе маленький шар – клубочек,
Прикоснись к нему – жизнь разглядишь младую,
Как причину найдёшь, как дойдёшь до точек –
Сможешь заново всё прожить, словно жизнь иную.
И сидит у костра Царевна, давай молиться,
Пересматривать шар-игрушку, искать в нём первоначало,
Белки прыгали рядом, искрили в игрушке лица,
А беда, казалось Царевне, и не кончалась.
Догорает костёр, ночь в утренней дымке тает,
А Царевна идёт, ничего уж не понимает,
А Царевна всё ищет причины такого горя,
И выходит с полянки к белому-белому морю.
Плачь её растревожил морские седые камни,
А горючие слезы топили по капле льдины,
Перебитыми плечи поникли двумя крылами
И казалось, беды Царевны вовсе неодолимы.
Грянул Шторм. В пелене своего забвенья
