У Марихат не было никакого желания продолжать борьбу за своё существование. Сколько лет ей удалось держаться на одной только злости? Последняя, как известно, не самое лучшее топливо, но всё же лучше плохое, чем ничего. Сейчас женщина чувствовала себя волной, с разбегу налетевшей на скалу – вся ярость ушла в бессильные брызги.
Цель была так близко! Казалось, протяни руку! – но всё обернулось миражом. Марихат, в очередной раз, схватилась рукой за пустоту.
То, как мастерски ловко были расставлены силки, как беспощадно захлопнута ловушка, то, как легко она сама заглотила наживку, словно вчерашняя школьница – всё это лишало уверенности в себе перед лицом противника. Более того, заставляло проникнуться разрушающим чувством неверия в себя.
Прошло много лет, почему она не изменилась? Как получается, что раз за разом она продолжает верить человеку, веры недостойному?
Беда людей порядочных (и не-людей, как выясняется, тоже) в том, что они не могут просчитать, как низко пасть могут их противники, до какой черты дойти и что – преступить. До сих пор интересно было бы заглянуть в голову Ворикайна, чтобы понять – как так вращаются шестерёнки? Как можно продавать мать своего единственного ребёнка на верную смерть и не чувствовать при этом угрызений совести?
Было время, когда Марихат любила Ворикайна.
Много раз, оборачиваясь назад, она пыталась разобраться в себе. Пыталась понять, что лежало в основе той власти, что он имел над ней?
Стоило закрыть глаза, как прошлое снова вставало перед ней во всей своей красе, ясное, чёткое, словно всё случилось не двадцать лет назад, а вчера. Молодой воин в алых инквизиторских одеждах переступил порог дома её матери. Что подкупило её в нём? Отвага, жёсткость и то, что она ошибочно приняла за верность принципам, приправленные перчиком вожделения?
Молодая и ветреная, плохо знающая людей, Марихат совершенно не понимала того, к кому тянулась.
И всё же (женщин невозможно обмануть в таком вопросе), она чувствовала, даже без всякой магии, что её чувства взаимны, что воина тоже тянет к ней. Проблема в том, что Марихат слишком доверилась этому чувству. Ворикайн стал для неё целым миром, в то время как она была для него лишь его частью, пусть весомой и значимой, но частью – не более того.
Когда он бросил её, больную, обессиленную, окружённую врагами, как же она тогда его ненавидела! Встреться он ей тогда, думалось, убьёт. Нет, не просто убьёт – сначала заставит мучиться.
О! Сколько времени потратилось на то, чтобы продумать месть! До мелочей. И всё же, в глубине души даже тогда Морская ведьма знала, что самые мучительные страданий Ворикайна не смогут облегчить ей сердце. Какой тогда в них смысл?
Она хотела, чтобы Ворикайн прошёл через тот же круг ада, что и она. Чтобы он страдал не просто из-за неё – чтобы он страдал по ней.
По горячим следам встретиться, к счастью для смертного, не удалось. С годами гнев поостыл, сделавшись ледяным, как северные ветра, но не утратил силы. Марихат по-прежнему жила мыслью о мести. Она мечтала когда-нибудь опрокинуть всё, что Ворикайн выстраивал с такой тщательностью и скрупулёзностью. Мечтала превратить его жизнь в хлам, в груду осколков. И её уже не волновало, что боль, которую ему придётся терпеть, не будет иметь отношения к ней. Достаточно будет того, что она будет
Появление Нереин всё меняло. Смешало карты. Как это несправедливо! Щит и меч на его стороне – ведь ударив по Ворикайну, она рискует навсегда потерять дочь.
Звон металла, его тяжесть на тонких запястья, вернули Марихат к действительности. Сейчас она не сильнее простой смертной. Какая там месть? Она бессильна, она ничего не может сделать. Вновь доверившись чувствам, она, дура, потеряла последнего союзника, что у неё до сих пор оставался – магическую силу.
Если Ворикайн выполнит угрозу и отдаст её инкубу, есть все основания предполагать, что после встречи с последним она станет тушкой и чучелком на чьей-то импровизированной полочке. Но не сразу. Какое-то время придётся служить для врага чем-то вроде личного энергетического бара. Такую судьбу вряд ли можно пожелать даже врагу.
Нужно собраться с мыслями, собрать волю в кулак и попытаться хоть что-то придумать! Хотя, что придумаешь, сидя в металлической клетке, словно зверь, с железными наручниками на руках, да ещё под взглядом двух охранников?
Самое удивительное, что сейчас ненависти к Ворикайну Марихат не испытывала. Лишь досаду на саму себя. Словно эмоциональная ниточка, столько лет протянутая между ними, вдруг порвалась. На её месте образовалась саднящая пустота.
Ненависть была привычней. Она, словно тампон, закрывала глубокую рану, а теперь в образовавшуюся брешь вместо крови выходили все эмоции. И её силы к сопротивлению таяли. Именно сейчас, когда они были нужны, как никогда!
Марихат не сразу заметила фигуру в чёрном. Темнота и тяжесть металла, действовали на неё почти так же, как на людей одурманивающая ртуть – сбивали с толку, мешая ориентироваться.
