«Возьми меня! Возьми, как хочешь! Только – возьми!».
– Просто попроси…
– Да я скорее умру! – выдохнула она, и вместо того, чтобы обнять его, изо всех сил попыталась оттолкнуть.
Он соединился с ней резко, словно желая наказать за неповиновение. Но Марихат испытала почти облегчение, потому что неизвестно, возможно ли вообще было остановиться на половине той дороги, что они прошли?
Время словно остановилось – остались лишь резкие, безумные рывки, то снизу – вверх, то сверху – вниз. Рывки, похожие на короткие глотки, когда опустошённому жаждой дают пить. Мир растворяется в животном импульсе, похожем на пульс сердца, вот-вот готового сорваться. Этот ритм напоминал мелодию, звучащую внутри тела. Она то опускалась до самых нижних октав, то поднималась до вершин.
Марихат почувствовала себя на пределе, ещё чуть-чуть… ещё чуть резче и – падение…
И пусть она проиграла, но безумная, опустошающая гонка закончена.
Она чувствовала, как руки красноглазого незнакомца удерживают её, парящую над тьмой, на острой грани лезвия, по двум сторонам которой встали Безумие и Смерть.
Словно издалека она слышала его сдавленные хриплые стоны. И поняла, что опустошена. Огонь вышел весь, остался холодный пепел.
Она медленно открыла глаза.
Словно пламя свечи дрогнуло и погасло. А она снова осталась во мраке.
Одна.
Эффект от укуса инкуба закончился и ощущение реальности вернулось. Вместе с ним нахлынула дурнота.
Враг Марихат, в данный момент, должно быть, чувствовал себя иначе. Её сила, как вода, перелилась в другой сосуд и танцевала в крови инкуба.
А она старалась держать себя в руках и не давать выхода удушающей ненависти. Сейчас в ней нет проку. Она даст себе волю, когда придёт её время, но пока, если она хочет выстоять, выжить и победить, нужно держать чувства под контролем. Да, сложно не дать злобе и отчаянию исказить лицо, а рукам – не дать дотянуться до ненавистной фигуры; до отвратительного, несмотря на всю его красоту, лица. Но так нужно.
Инкуб успел оправить на себе одежду и теперь стоял, прислонившись плечом к клетке, небрежно разглядывая сидящую перед ним на коленях женщину, в которой он уже видел свою собственность. Огненный блеск его кровавых глаз, теперь, когда инкуб насытился, потемнел, став ближе к цвету спелой вишни.
– Нервничаешь, ведьма? Да, чувствую, нервничаешь. Почему только один человек способен взволновать тебя больше, чем многие другие, из тех, с кем тебе приходилось иметь дело?
– Не твоё дело, инкуб, – равнодушно отмахнулась Марихат.
– Меня зовут
– О! И что мне на это ответить? Полагаю, моё имя вам хорошо известно?
Инкуб вновь склонил голову к плечу. Взгляд его сделался задумчив:
– Я вижу, как мысли витают вокруг твоего лица, Марихат. Но я их не слышу. Не могу прочитать.
– Мне что, за это извиниться? – скептически фыркнула ведьма.
– У тебя почти такая же белая кожа, как у меня. Ты не похожа на змею. Ты похожа на снежную принцессу. Сколько тебе лет?
– Кто учил тебя, инкуб, так обращаться с женщинами? Разве может уважающий себя мужчина задавать
Он намеренно пропустил мимо ушей её реплику:
– Судя по тому, что я слышал, тебе никак не может быть больше полувека. Я же разменял третье столетие. За свою жизнь многих повидал: низеньких и высоких, сухощавых и полногрудых, светленьких, тёмненьких, рыжих…
– Мне эта информация без надобности, – перебила его Марихат. – К чему ты это говоришь?
– К тому, что не одну женщину я не ждал так долго, как тебя. Приятно, что ты меня не разочаровала. И чтобы ты сейчас не думала, змея-Марихат, придёт время, ты сдашься и признаешь свои чувства ко мне.
– Придёт время? – засмеялась она.
В смехе Морской Ведьмы можно было расслышать что угодно, кроме веселья.
– Да я и сейчас готова их признать. Вопрос лишь в том, что я могу испытывать совсем не те чувства, на которые ты рассчитываешь… как там тебя, господин, зовут? Ардор? Или – Ардор?
– Ни одна женщина ещё никогда не отказывала мне.
– Ну, так и я не отказала.
– Меня интригует твоё упрямство. То, что даже сейчас ты надеешься, что выйдешь сухой из воды. Но ты ведь понимаешь, змея-Марихат, что, как бы ни была ты сильна – я сильнее? Должна осознавать, что, выдвигая решительный барьер перед моими чарами, бросаешь мне вызов? И что я такого не потерплю.
– Что я для вас такое? Для чего я вам? Связь со мной открывает новые возможности? Я – любопытный объект, рядом с которым можно весело провести время? Трофей, что следует взять? Вершина, которую нужно покорить?
– Что ты хочешь услышать в ответ? Что нас соединила любовь? – с сарказмом протянул инкуб.
– Если бы это только зависело от меня, я бы предпочла вообще ничего от вас не слышать.
– Ошибаешься. Магия, связавшая нас сегодня, заставит тебя тосковать обо мне. Ты будешь снова и снова желать тех ощущений, что подарить могу только я. Ослабить эти путы сможет только смерть. Моя. Или твоя.
Резкий скрип заставил Марихат нервно дёрнуться.
