– Бороться нет смысла, женщина-змея. Как и притворяться. Между нами кровная связь, я чувствую твоё состояние. И знаю, что ты сейчас не спишь. Так что…
Марихат открыла глаза. Инкуб стоял совсем близко.
– Ты снова посадил меня в клетку? – протянула она, проведя рукой по ошейнику, окольцевавшему её тонкую шею. – Как и все твои собраться, любишь жёсткие игры?
– Ну, тут ещё вопрос, кто из нас двоих любит пожёстче, – парировал инкуб.
Голос его по-прежнему звучал мягко, но ядовито.
– Поздравляю с победой, змея: лорда Молний больше нет.
Усмешка сошла с губ Марихат и она с неприкрытой ненавистью уставилась в лицо новому врагу.
– Придёт и твой черёд! – прошипела она обещание.
Но, судя по всему, её угрозы не произвели особого впечатления. Упырь чувствовал себя неуязвимым. Ещё бы! Он-то свободен, в то время как она скованна по рукам и ногам, валяясь в пыли у его ног. Ну, ничего! Ей не привыкать. Не раз и не два жизнь выбрасывала её на песок, словно рыбу, но каждый раз, дождавшись прихода новой волны, она разила своих врагов.
Так будет и впредь.
– Какое непривлекательное украшение пришлось нацепить на такую красавицу, – наигранно протянул Ардор. – К сожалению, необходимая предосторожность. Я не могу рисковать. В прошлый раз я недооценил остроту твоих клыков…
– Ты действительно намерен отдать меня монахам? – спросила Марихат.
– Конечно, нет. Это было бы опрометчиво с моей стороны. Всё равно, что бросать жемчуг свиньям.
– Так чего тебе от меня надо?
– Да немного, моя серебристая змейка. Понимания. И чуть-чуть любви.
– Любви и понимания? – усмехнулась Марихат зло. – Как мило! Хотелось бы верить, но что делать со знанием о том, что такие, как ты, любви не просят – такие, как ты, берут, и не платят.
– А такие как ты, умеют заставить расплатиться несмотря ни на что, разве нет? Я взял твоё тело, ты – мою кровь, почти забрала мою жизнь. И всё же я не держу на тебя обиды. И не волнуйся, я и пальцем до тебя не дотронусь, пока не попросишь.
Он склонился ниже.
На мгновение Марихат показалось, будто она тонет в его глазах, меняющихся с цвета спелой вишни на цвет пролившейся крови.
Глубокий, вкрадчивый голос, казалось, подбирался к самому сердцу:
– Попроси меня…
Взгляд завораживал. Время замедлилось. Марихат, чуть склонив голову, наблюдала, как по точёным губам инкуба змеится улыбка, как показательно плавным движением он отбрасывает волосы за спину, а затем поправляет пышное кружевное жабо на тонких запястьях.
Тёмная красота. Слишком неестественно яркая. Отталкивающая, вызывающая чувство паники. Всё в инкубе было слишком резким, контрастным, но хуже всего был взгляд – безжалостный, безжизненный, холодный.
На плечи давила вибрирующая сила, буквально вжимающая в пол, принуждающая подчиниться. Марихат ощущала её физически.
И оттолкнула от себя, собрав оставшиеся силы в ментальный, метафизический кулак.
Морок отступил и сразу стало легче дышать, а стоящий перед ней вампир перестал казаться чем-то сверхъестественным.
Только руки неудержимо дрожали.
– Тебе придётся ждать моих просьб вечность, инкуб.
Последнее усилие окончательно ослабило Марихат. Наверное, этим объясняется то, что она не смогла отследить момента, когда враг вошёл в клетку – он исчез с одного места, затем возник в другом, рядом с ней.
Сильные руки сжали её плечи и прижали к металлической сетке. Она, было, дёрнулась, пытаясь вырваться, но не получилось сдвинуться даже на волос.
– Ты понимаешь, женщина, до какой степени находишься в моей власти? – разгневанно зарычал он ей в лицо.
Улыбка упыря напоминала оскал хищного зверя. Нечто ледяное, от чего замирает и без того едва струящаяся кровь.
– Ты принадлежишь мне даже больше, чем рабыня – господину, чем собака – хозяину. Ты не просто моя собственность, моя вещь – ты пища. Сосуд, который я стану с одной стороны наполнять, а с другой опустошать раз за разом, к нашему обоюдному непреходящему удовольствию, пока удовольствие не поглотит твой разум, и ты не перестанешь различать в мире цвета и краски. Пока в твоём сознании не останется ничего, кроме меня!
Марихат резко дёрнула головой, когда его пальцы потянулись дотронуться до её скулы, в результате вместо твёрдого прикосновения прохладных пальцев она ощутила касание жёсткого кружева его манжет.
К сожалению, он говорил правду. Инкубов ненавидели, боялись и презирали именно за эту особенность – их магия имела глубоко разрушающие последствия, сродни сильным наркотическим веществам.
Ещё девочкой Марихат доводилось слышать от придворных дам о том, что в особых борделях, для совсем уж испорченных созданий, предающихся извращённым удовольствиям, наги содержат рабов-инкубов. Об особенности оказываемых ими услуг говорилось лишь шёпотом, намёками. Законом сурово карались такие посещения, но всегда найдутся безумцы, способные перейти черту и разрушить любой запрет.
Могла ли юная принцесса тогда даже представить себе, что когда-нибудь окажется запертой в клетке с одним из этих порочных, неприличных созданий ночи? Да ещё далеко не в качестве хозяина положения?
