Сознание разрывалось между желанием остановить всё это и просто сбежать, спасая в первую очередь свою шкуру. Нужно отыскать Ворикайна, а потом… потом уйти в Морские города, подальше от разрывающих душу страданий, а тело – похоти. Видят Небеса, не для неё всё это. Она как та кошка, сама по себе.
Как говорил Васелеск? «Волне не место на суше, на суше она умирает».
Удивительные черты лица у этого инкуба. Очень изящные, но ни капли не женские. И в тоже время не совсем мужские. Им не хватает чего-то, как не хватает её чувствам к нему какой-то завершённости.
Его взгляд колол ледяными иголками. Эти глаза затягивали, как море.
– Мне мало крови.
– Что?..
– Я – инкуб. Кровь не основная моя пища, а мне нужно восполнить слишком много сил. Боюсь, Змейка, что вынужден просить тебя о большем.
Такая холодная кожа. Будто она касается куска льда.
Ардор положил свою руку поверх её.
– Добровольная жертва всегда слаще. И всегда даёт больше сил…
Сжав зубы, Марихат наклонилась к его губам. Она старалась не смотреть ему в глаза, хоть Ардор и настойчиво пытался перехватить её взгляд.
Его губы были прохладными, хоть и теплее тела.
Марихат повернула голову, подставляя горло под его клыки. Её слегка тошнило при мысли о том, что придётся сделать здесь и сейчас, но в любую минуту атака может повториться. И нужно как можно быстрее дать ему то, в чём он так нуждается. А его проклятая магия пробудит в её теле отклик, которого нельзя избежать. И всё будет как всегда, тошнотворно-приятно, когда из глубины души поднимается нечто настолько тёмное и вязкое, что хуже болотной трясины.
Сначала острая боль, от которой на глаза наворачиваются слёзы, а потом мир словно ширма на колёсиках, откатился куда-то в сторону. Проклятый яд с клыков инкуба обратился неудержимым желанием, бьющим в голову. И она сама жадно подставляла губы под его поцелуи, забывая обо всём. Она чувствовала опустошающее наслаждение.
Кажется, он никогда не остановится. И её трясло от удовольствия, когда инкуб брал её сильно, резко и без остановки. И когда из его горла вырывался гортанный крик, она чувствовала, как темнеет в глазах, как слабеет её собственное тело, настолько, что даже часть своей магии она не в состоянии использовать.
Он взял слишком много! И, кажется, не собирался, останавливаться, а сил на то, чтобы оттолкнуть, уже не оставалось. Воздух вокруг словно вспыхивал, превращаясь в холодный белый свет. И небо казалось таким близким, что, чуть протяни руку и дотронешься до звёзд.
– Прости, ядовитая змейка. Я не хотел этого. По-крайней мере, тебе ведь было хорошо?..
Марихат сообразила, в какую ловушку в очередной раз завлекло её доброе сердце.
Ей не было хорошо. Совсем не было. Ей было очень плохо. Неприятно, когда ты покидаешь жизнь с чувством омерзения к людям и от души презирая саму себя.
О чём она только думала?
– Я такая идиотка… – проговорила Марихат.
Вокруг неё стеной стоял холод. Марихат мелко дрожала, по спине волной шёл холод, подбираясь к сердцу.
История с Ворикайном ничему её не научила. Ворикайн был лишь подмастерьем, бетой, первым был Ардор. А её желание о красивой любви, о готовности любить другого и получать такую же любовь в ответ, которым она упрямо не желала изменять, завели её совсем не туда, куда она хотела попасть.
С мечтами нужно быть аккуратнее. Хотела любви до последнего вздоха? Получила эту самую любовь. Разве нет? Вот и последний вздох на подходе.
Правда в том, что мужчины, которых она выбирала, не имели никакого отношения к её мечтам. Плевать они хотели на любовь. А ведь она, по большому счёту, даже и не обманывалась. Марихат всегда знала, что Ардор всегда живёт на своей волне. Он идёт туда, куда хочет. И плевать ему на всех остальных. Эгоист и одиночка, который предпочитает не любить, а использовать.
Теперь ей стало понятно, что таится за алым стеклом его глаз. Ложь.
– Как мило, – непослушными, холодеющими губами проговорила Марихат. – Кажется, до меня наконец-то дошло, что такое на самом деле любовь инкуба…
Звёзды. Множество звёзд, рассыпающихся на небе. Крошечные угольки, прожигающие тьму. Осколки чьих-то душ…
Последней мыслью было сожаление о том, что она так и не успела лучше узнать дочь и о том, что уже никогда не вернётся в Морской Город.
Глубоко вдохнув, выдохнуть Марихат уже не смогла – дыхание её оборвалось.
***
Странное чувство, странные ощущения. Она словно бы выплывала из глубокого омута. Тело будто бы не её – она чувствовала его совершенно другим. Голова кружилась, и на глубине совершенно нечем дышать. Но, что ещё более странно, словно и не зачем.
Даже в Морском Городе, даже плавая в подводных глубинах, она всё равно дышала. А сейчас – нет.
Она что-то чувствует и, кажется, мыслит – получается, она поторопилась с выводами о собственной смерти? Да и то, правда, чтобы убить бессмертного силёнок у инкуба вряд ли хватит? Ну, гипотетически бессмертного, конечно.
Марихат постаралась шевельнуться. Это оказалось не так легко, как обычно. И ещё – чертовски хотелось пить. Жажда просто сжигала, будто внутри неё горел костёр.
