Я с нескрываемой обидой посмотрел на Стаса. С потерей дыхательного аппарата я еще как-то смирился (уж слишком это приметная штука, и любой ныряльщик сразу узнает в нем специальное снаряжение боевого пловца, а подготовленный специалист опознает российский кислородно-воздушный дыхательный аппарат замкнутого цикла ИДА-100, обеспечивающий пребывание под водой в течение двенадцати часов). Но свой гидрокомбинезон мне было искренне жаль. Аппараты что? В грузовом отсеке «Тритона» хранятся еще четыре таких, по одному на каждого члена группы. А вот запасные гидрокомбинезоны для нас не предусмотрены. В отличие от акваланга, гидрокомбинезон под водой на себя не натянешь. В него облачаются на берегу или на палубе обеспечивающего судна. Между прочим, у командования насчет выданных нам гидрокомбинезонов не было определенного решения. На время операции нас снабдили норвежскими легководолазными скафандрами в расчете на то, что по гидрокомбинезону подводного натовского спецназа нельзя будет идентифицировать нашу принадлежность. И я, признаться, рассчитывал понырять именно в этом хорошо знакомом и, главное, удобном гидрокомбинезоне, как вдруг оказалось, что против такой экипировки категорически выступает Старик. К моему немалому разочарованию, Стас сразу принял его сторону:
– К тому же нельзя исключать возможность досмотра судна обеспечения береговой охраной или военной контрразведкой. А представители этих спецслужб сразу узнают в наших легководолазных скафандрах экипировку боевых пловцов. Поэтому замена гидрокомбинезонов вполне оправданна.
– В Монреале я приобрел четыре канадских утепленных гидрокостюма – лучшее снаряжение, которое мне удалось найти, – сейчас же вставил Старик. – Они легче, чем эти скафандры, но материал, естественно, мягче, чем армированная ткань гидрокомбинезона боевого пловца. Зато более эластичный гидрокостюм меньше сковывает движения[13], – попытался подсластить Старик горькую пилюлю.
Не знаю, может быть, Мамонтенка ему и удалось обмануть, но только не меня. Да, действительно, в мягком и эластичном гидрокостюме работать удобнее. Но если тебе предстоит идти на буксировочном скутере на приличной скорости, то только достаточно жесткий гидрокомбинезон со специальным покрытием и армирующими вставками для увеличения жесткости может спасти тебя от гидродинамических ударов встречного потока воды. Мне однажды пришлось плыть под водой со скоростью двенадцать узлов. Ощущение такое, словно с разбега врезаешься в кирпичную стену. У меня потом, наверное, месяц с тела не сходили синяки, А наш военврач, так тот вообще удивлялся, как это я на такой скорости ухитрился не свернуть себе шею. А ведь на мне тогда был стандартный боевой гидрокомбинезон с соответствующим значением защиты! Очевидно, заметив мое крайне грустное выражение лица, Стас поспешил напомнить:
– Данил, мы будем работать на пяти-шести узлах, потому что на больших скоростях просто невозможно удержаться на корпусе подводной лодки.
Что ж, это, конечно, верно. Вот только вести поиск скоростного «Атланта» придется куда как с большей скоростью… Возникшие трудности, с которыми нам поневоле придется столкнуться во время выполнения задания, настолько заняли мои мысли, что я не сразу уловил смысл следующего вопроса Стаса:
– Стивен, вы сказали, что приобрели четыре гидрокостюма?
– Разумеется, четыре, – ответил Старик. – Хотя бы для поддержания легенды мне как профессору-океанологу и руководителю экспедиции тоже придется спускаться под воду. Да и при выполнении заданий я могу оказаться полезен. – Предвидя возможные возражения Стаса, он поспешил добавить: – Ходовые испытания «Атланта» проводятся на незначительной глубине. К тому же ты сам сказал, что работать придется на минимальной скорости, поэтому опасаться за мое здоровье нет оснований.
Стас не нашел, что ему возразить, и неопределенно ответил:
– Посмотрим.
На этом обсуждение деталей предстоящего нам задания закончилось. Старик вновь запустил двигатель своего джипа и спустя двадцать минут при вез нас к какому-то заброшенному карьеру, где и начинались упомянутые им катакомбы. Когда мы все вчетвером выбрались из машины, уже достаточно рассвело, чтобы как следует оглядеться во круг. На востоке, примерно километрах в пяти от нас, виднелась сливающаяся с горизонтом узкая полоска океана. Но океаном мы любовались не долго, так как Старик сразу увел нас в карьер и, указав на темнеющую черным провалом выработанную штольню на его склоне, объявил:
– Вот здесь и пересидите часа четыре, пока я за вами не приеду. Только не углубляйтесь далеко внутрь. Здесь такие лабиринты, что запросто можно заблудиться.
Сделав это предупреждение, он направился вверх по склону. Проводив его взглядом, я вопросительно посмотрел на Стаса и после его весьма выразительного кивка шагнул к черному провалу, напоминающему вход в преисподнюю.
